В любви, как на войне

Любовь любовью, но у каждого своя территория. И право на общую территорию еще надо заслужить.

– Но у нас другие традиции и первобытный уровень общения. Мужчины тебе этого не простят.

Моя старшая сестра формулирует это еще жестче: "Разница между тобой и другими русскими женщинами в том, что ты говоришь: "Я его трахнула", а русская женщина говорит: "Он меня трахнул". В этом есть оттенок унижения".

Русским женщинам надо научиться брать и перестать давать. Иначе наши мужчины так и будут смотреть на мир свиными глазками через стакан с водкой. Только настоящая женщина может воспитать настоящего мужчину. Львы родятся у львиц, а не у коров.

И потому я за развод, за эту попытку сказать самой себе: "Все только начинается". Я готова воскликнуть, как барон Мюнхгаузен: "Да здравствует развод, господа! Он уничтожает ложь, которую я так ненавижу!" Помните теорию "стакана воды"? Когда муж и жена боятся расстаться друг с другом, потому что некому будет перед смертью подать стакан воды? И знаменитый анекдот на эту тему. Умирает муж, смотрит тускнеющими глазами на старуху жену, которую всю жизнь ненавидел, и со стоном говорит: "Сука! Ведь даже пить перед смертью не хочется!"

ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ МУЗЫ

– Ты хочешь найти культуру в городе, где французские духи продают в разлив?

Знаешь, как их в народе называют? Бочковой "Шанель". И ничего, между прочим, даже пахнут.

Мой собеседник усмехается. Мы сдвигаем стаканы с водкой.

– Ну, за культуру! За нее, родимую!

В Хабаровске бабье лето. За окном один из тех сладких сентябрьских вечеров, которые пьянят больше, чем весенние сумерки. Для меня этот город – сплошное очарование, потому что родной. Прелестные, слегка сутулые, старинные особнячки на центральных улицах, красные, как осенняя листва. Бронзовые львы на постаментах, предмет забот добрейшей местной скульпторши. Не дай бог, если у львов облупятся носы, крик на весь Союз художников: "Львам не хватает бронзы!" В этом городе мне уютно, как огоньку спички в ладонях курильщика.. – А где в Хабаровске тусовка, – ну, там, поэты, художники, местная интеллигенция и все такое? – спрашиваю я у своего собеседника, матерого хабаровского интеллигента.

– Художники торчат в мастерских или в Бермудском треугольнике. Так называют местечко, где им выделили место под дачи.

– А почему Бермудский треугольник?

– Да зависают они там с концами. Как запьют, выманить невозможно. Это у них называется – "Уехать в Группу здоровья". У них даже профессиональная болезнь есть – цирроз печени.

Еще несколько лет назад хабаровские художники благоденствовали. Хлынувшие в город после перестройки японцы много и охотно скупали картины за умеренную (для японцев) цену. Сейчас все изменилось. Иностранцев стало меньше, таможня ужесточила правила вывоза картин (теперь на каждую работу нужен специальный документ). А местные богатеи вкладывать деньги в искусство не торопятся. Здесь все стремятся к прекрасному по дешевке. Картину, под которой висит ценник "семь тысяч рублей", могут продать и за сто рублей, если автору сильно хочется выпить.

К моему папе, Михаилу Асламову, ответственному секретарю хабаровского Союза писателей, явились с утра двое – художник и искусствовед. Обоих ломало с похмелья, но держались они молодцом. С собой они взяли картину с изображением семьи художника на даче – плотная женщина поливает из лейки голову мальчика.

Искусствовед не жалел слов, расписывая это дивное художественное полотно. Он просил заметить, что трава на картине зеленая, совсем как настоящая, а лица выписаны "ну, очень, очень ясно". После бесплатной лекции он спросил с надеждой:

"Нравится?" – "Хороша!" – подтвердил папа. "Слушай, дай нам на бутылку, а мы тебе картину подарим". – "Дарить не надо, – сурово сказал папа. – Я просто ее у вас куплю за бутылку водки". Взяв деньги, довольные деятели культуры удалились, чувствуя, что в буквальном смысле принесли искусство в массы. Передвижники, мать их! "Ты слушай, что было дальше! – возмущается папа. – Они пришли ко мне на следующий день и заявили, что забыли у меня картину. Я им говорю: "Не забыли, а продали ее. Я у вас ее купил". Тогда они говорят: "Надо доплатить.

Нам на бутылку не хватает". Представляешь?" Еще как представляю!

"Если, художник настоящий, то уже не имеет значения, что у него разные ботинки и он мочится под себя, – говорит Татьяна Давыдова, директор Хабаровской картинной галереи. – Вот у нас один талант вчера продал картину, я ему говорю: "Иди домой, к жене и детям". Он сегодня приходит, еще более мятый. Спрашиваю: "Ты где был?" А он мне так задушевно: "Веришь ли, Таня, купил вчера дочке три мороженых". – "Что, целых три?" – "Ну, два, – поправляется он. – И еще три пакетика лапши.