В любви, как на войне

Театры как могут борются за выживание, появляются даже коммерческие театры, которые ставят пьесы с заманчивыми названиями "Адюльтер по-русски", "Кофе с цианистым калием", эротическую "Венецианку". "Мы стараемся делать спектакли, чтобы угодить любому вкусу, вне зависимости от интеллекта зрителей", – бодро заявила продюсер Свободного театра Оксана Софийская. "А что значит коммерческий спектакль? – спросила я. – Это когда в нем раздеваются?" – "Ну, мы, безусловно, используем на сцене красивую мужскую и женскую фактуру", – туманно объяснила продюсер. "А эта фактура все-таки раздевается?" – "Ну, раздевается". – "А где же вы берете актеров, которые так легко относятся к "обнаженке"? Прямо на улице?" – "Если бы в университетах преподавали стриптиз, я бы с удовольствием брала девушек с университетским образованием. Но поскольку стриптизу нигде не учат, приходится брать их где попало", – не без юмора заметила Софийская.

На спектакль с фривольным названием "Адюльтер по-русски" публика явилась с детьми всех возрастов, празднично наряженными и с мороженым в руках. Судя по всему, смысл слова "адюльтер" был явно неизвестен широким народным массам. Я осторожно поинтересовалась у мамаши, сидевшей с двумя детьми неподалеку от меня:

"Как это вы рискнули привести детей на такой спектакль?" – "А что? – возмутилась мамаша. – Детей нужно приучать к культуре с самого детства". Что на это возразишь?

Но есть люди, которые умеют существовать вне времени и пространства, на которых не влияют фальшь, пошлость и дешевка провинциальной жизни, которые не испытывают комплексов от того, что творят на периферии. Они одинаково великолепно могут делать свое дело в Хабаровске, Москве, Париже или на Марсе. Я говорю о театре пластической драмы "Триада", самом "продвинутом" местном театре, где почти задаром показывают чудеса, и правду, и страсть, забавляют, поучают и воспитывают вкус. Каждый их спектакль – сенсация, в зале яблоку негде упасть.

Аншлаги не только на премьерах, но и на спектаклях десятилетней давности.

Зритель в основном молодой. Вообразите, на такие постановки, как чеховская "Чайка", "Старик и море", "Страсть" (по "Пиковой даме"), "Маленькие трагедии" ходят даже бритоголовые братки с золотыми цепями. Есть фанаты, которые смотрели спектакли по десятку раз.

Главный режиссер "Триады" Вадим Гогольков понравился мне сразу. Чувство юмора, такт и непоказной, серьезный ум. Свою любительскую студию пантомимы он создал еще в 1975 году, что в консервативном Хабаровске было событием исключительным. А семь лет назад его детище обрело статус муниципального театра. Многие актеры пришли к нему в студию еще детьми и фактически выросли в театре. Начинали они с клоунских шоу, и тогда же появилась эмблема театра – кошка, идущая по лезвию бритвы. "Почему кошка? Это самое пластичное животное, – объясняет Гогольков. – И в клоунаде действительно идешь по лезвию бритвы. Чуть вправо – не смешно, чуть влево – пошло".

То, что сегодня делает "Триада", трудно отнести к какому-то определенному жанру.

Да и не надо. Я сидела на репетиции спектакля по пьесе японского драматурга "Маркиз де Сад" почти не дыша. Не было костюмов, декораций, актеры иногда забывали реплики, но я испытывала то щемящее, щекочущее волнение, какое бывает, когда видишь что-то подлинное. В какой-то момент я поймала себя на том, что у меня, как у ребенка, открыт рот. Все мои чувства можно уложить в одну простенькую фразу "Ну, надо же!" Если у театров есть шанс на выживание благодаря хорошим сборам, то писатели кормятся только скудными милостями властей. Небольшие пенсии, деньги на издание книг и журналов, оплата некоторых дорожных расходов, иногда премии. И на том спасибо. Власти, так сказать, поддерживают писательские головы над водой, чтобы те могли хотя бы дышать.

Ну, скажите, кто сейчас покупает поэзию? И если угораздило вас выбрать себе такой неверный хлеб, как литература, то вы всегда будете жить в разводе с действительностью. Как сказал один критик о местной поэтессе Марине Самаркиной:

"Внешнюю, безнадежную битву с жизнью она прекратила и пристально смотрит в свою душу". Еще одна прелестная фраза из этой же статьи: "В ней меньше плоти, чем духа". (Все гадаю, это издевка или всерьез?) А вот строки о себе поэта Галины Ключниковой: "Наказать такой жизнью, как у меня, нельзя – жестоко. Эту жизнь можно только выбрать. Добровольно".

Писатели здесь так неприлично и роскошно несчастны, что многие из них пьют горькую и допиваются до пошлейших русских галлюцинаций – начинают видеть чертей.