В Питере жить: от Дворцовой до Садовой, от Гангутской до Шпалерной. Личные истории

Где волны кроткие Тавриду омывают…

Константин БатюшковКонечно, русский Крым, с прибоем под скалою,С простором голубым и маленькой горою,Лежащей, как медведь, под берегом крутым.Конечно, русский Крым, со строчкой стиховою,И парус на волне, и пароходный дым.Конечно, русский Крым. Михайлов и Праскухин,Кого из них убьют в смертельной заварухе?Но прежде чем упасть, – вся жизнь пройдет пред ним,Любовь его и долг невыплаченный, – глухиИ немы, кто убит. Конечно, русский Крым.И в ялтинском саду скучающая дамаС собачкой. Подойти? Нехорошо так прямо.Собачку поманить, а дальше поглядим…Случайная скамья, морская панорама,Истошный крик цикад. Конечно, русский Крым.Конечно, Мандельштам, полынь и асфодели.И мы с тобой не раз бывали в Коктебеле,И помнит Карадаг, как нами он любимНа зное золотом. Неужто охладелиМы, выбились из сил? Конечно, русский Крым.

Без Крыма русскую поэзию уже невозможно представить. И без Таврического сада тоже.

Сад

Через сад с его кленами старыми,Мимо жимолости и сирениВ одиночку идите и парами,Дорогие, любимые тени.Распушились листочки весенние,Словно по Достоевскому, клейки.Пусть один из вас сердцебиениеПереждет на садовой скамейке.А другой, соблазнившись прохладою,Пусть в аллею свернет боковуюИ строку свою вспомнит крылатуюПро хмельную мечту молодую.Отодвинуты беды и ужасы.На виду у притихшей ВселеннойПерешагивайте через лужицыС желтовато-коричневой пеной.Знаю, знаю, куда вы торопитесь,По какой заготовке домашней,Соответственно списку и описиСладкопевца, глядящего с башни.Мизантропы, провидцы, причудники,Предсказавшие ночь мировую,Увязался б за вами, да в спутникиВам себя предложить не рискую.Да и было бы странно донашиватьБаснословное ваше наследствоИ печальные тайны выспрашивать,Оттого что живу по соседству.Да и сколько бы ни было кинутоЖадных взоров в промчавшийся поезд,То лишь ново, что в сторону сдвинутоИ живет, в новом веке по пояс.Где богатства, где ваши сокровища?Ни себя не жалея, ни близких,Вы прекрасны, хоть вы и чудовища,Преуспевшие в жертвах и риске.Никаких полумер, осторожности,Компромиссов и паллиативов!Сочетанье противоположностей,Прославленье безумств и порывов.Вы пройдете – и вихрь поднимается —Сор весенний, стручки и метелки.Приотставшая тень озираетсяНа меня из-под шляпки и челки.От Потемкинской прямо к ТаврическойЧерез сад проходя, пробегая,Увлекаете тягой лирическойИ весной без конца и без края.2003

Стихотворение пришло ко мне в Таврическом саду, а продолжено и закончено было, конечно, дома, за письменным столом.

Любящий поэзию читатель, а я на него и рассчитываю, легко догадается, о каких «родных тенях» идет здесь речь. Он узнает и Анненского, и Блока, и Ахматову, проходящих через сад на башню к Вячеславу Иванову.