В поисках истинной России. Провинция в современном националистическом дискурсе

Ко второй категории относятся коммерческие фильмы: «Золушка.ги» (Александр Замятин, 2007) и «Любовь без правил» (Дмитрий Светозаров, 2010), а также бесчисленные сериалы о провинциалках в Москве, в том числе «Салон красоты» (2000), «Главные роли» (2002), «Татьянин день» (2007-2008), «Однажды будет любовь» (2009), «Столица греха» (2010), «Домработница» (2012), «Топ-модель» (2104), которые мало что добавляют к знакомому образу Золушки. Провинция в этих фильмах и сериалах не столько изображается, сколько подразумевается, и при этом, как ни удивительно, совмещает два, казалось бы, несовместимых на нее взгляда: она и хранилище наивности и неиспорченности, воплощенное в девушках, которые привозят эти добродетели (так сказать, «идеальную не-Москву» [MacFadyen 2008: 124]) с собой в столицу, и духовная и экономическая разруха, от которой они бегут. Однако, как показал «Юрьев день», совместить эти подходы возможно лишь в принципиально иной системе ценностей, в которой нищета волшебным образом превращается в духовное богатство. Такие сложные конструкции чужды сериалам о «провинциальных Золушках», которые вместо этого вновь и вновь демонстрируют прием остранения в действии: показывая Москву глазами Золушки, они деконструируют и в то же время стандартизируют ее образ.

К тому времени, как телеканал «Россия» сделал заказ на съемку сериала «Доярка из Хацапетовки» (Анна Гресь, 2006), образ «провинциальной Золушки» уже превратился в клише. Любой фильм на эту тему предполагает лирическую фабулу, характерных персонажей и предсказуемое (если не предельно шаблонное) развитие сюжета. Удовольствие для зрителя заключается в распознавании готовых формул стандартной мелодрамы, оценке качества их воплощения и иронической трактовки привычных элементов сюжета. Как и все жанровые фильмы (и тексты), мелодрама стремится не к оригинальности, а к безупречному воплощению всех полагающихся условностей жанра. К подобным фильмам можно применить характеристику, данную романтической элегической поэзии Лидией Гинзбург: их поэтика – это поэтика узнавания.

Приступая к съемкам «Доярки…», Гресь помнила, что снимает фильм о «Золушке из провинции» [Гресь 2007], и строго придерживалась привычной формулы: юная провинциалка Катя приезжает в Москву, чтобы реализоваться в профессии своей мечты – стать знаменитым шеф-поваром. Как и следовало ожидать, ее путь к осуществлению этой мечты включает в себя брак с богатым мужчиной. Когда у нее не хватает денег для поступления в кулинарный институт и она оказывается на улице без гроша в кармане, у нее нет другого выбора, кроме как принять предложение Димы – молодого человека, который непременно должен жениться в течение месяца, иначе он потеряет солидное наследство от деда. После регистрации брака и пышной свадьбы Катя наконец получает возможность учиться в кулинарном институте, а Дима возвращается к привычному для него образу жизни плейбоя; их брак – чистая фикция. Однако через несколько месяцев Дима влюбляется в прекрасную Катю, которой удается перевоспитать бывшего плейбоя. В конце концов Дима вступает в семейный бизнес и начинает относиться к жене с уважением. Завершается фильм свадьбой – скромной, но на этот раз «настоящей».

Рис. 2. Заставка сериала «Доярка из Хацапетовки» (режиссер Анна Гресь, 2007)

Однако создатели фильма модифицируют готовую формулу путем предельной гиперболизации ее компонентов: провинциальная Золушка провинциальна настолько, что это выглядит совершенно нереалистично, а принц похож на принца гораздо меньше, чем большинство богатых москвичей, изображенных в подобных фильмах. Катя родом из Хацапетовки – крошечной деревушки где-то на юге России, которой даже нет на карте. Эта деревня существует в действительности, но при этом входит в смешанный список реальных и вымышленных городов и деревень вроде Урюпинска и Мухосранска, служащих насмешливыми обозначениями провинциального болота. Уклад жизни в Хацапетовке подчеркнуто несовременный: в эпизоде, открывающем фильм, Катя доит корову, а когда сосед отвозит ее на вокзал, их транспорт – телега и лошадь. Катино мешковатое платье в цветочек, тоненькие косички с красными ленточками и особенно тулуп вызывают в памяти мюзиклы 1930-х годов. Ее провинциальность преувеличена до такой степени, что клише уже становится цитатой. Таким образом, героиня олицетворяет собой мир, оторванный от современности и столичной жизни. Стилизованные рисунки, служащие фоном для вступительных титров, намекают на упрощенную лубочную трактовку важной темы, подчеркивают шаблонность сюжета и отсутствие каких бы то ни было претензий на реалистичность.

Рис. 3. Кадр из сериала «Доярка из Хацапетовки», серия 2