В приемной доктора. Закулисные драмы отделения терапии

Вечером я вел прием пациентов, которые нуждались в небольших хирургических вмешательствах. Ко мне приходили люди, которым требовалось удалить вросшие ногти, воспаленные кисты (атеромы) и всяческие мелкие новообразования. Дождь прекратился, и, когда в кабинет вошел последний пациент, я уже представлял, как приеду домой и поужинаю. Это был долгий день, и я сильно проголодался.

Пациентом был 54-летний мужчина с большой воспаленной кистой сальной железы на спине. Один из моих коллег направил его ко мне, чтобы я удалил кисту. Мистер Джонс был доброжелательным, разговорчивым сантехником, с которым мы ранее виделись несколько раз. Мы мило болтали, пока тот снимал куртку и рубашку, чтобы я мог осмотреть атерому.

К нам часто обращаются по поводу атером, и удалять их одновременно противно и приятно. Они вызваны закупоркой сальной железы или ее протока скоплениями кожного сала или гноя. Кисты растут медленно и обычно не вызывают никаких проблем до тех по, пока не достигают больших размеров. Из-за увеличения давления под кожей пациент начинает испытывать боль. В таком случае киста воспаляется и причиняет еще больший дискомфорт. Мне нужно надрезать кисту, чтобы выпустить гной, а затем обработать воспаленный участок и зашить рану.

Сняв рубашку, мистер Джонс лег лицом вниз на операционный стол, чтобы я мог хорошенько рассмотреть кисту. Это была самая «сочная» киста из всех, что я когда-либо видел. Честно говоря, она была похожа на вулкан, готовый к извержению. Я понял, что будет весело.

Объяснив процедуру мистеру Джонсу и получив его согласие, я обработал область, ввел местный анестетик и подготовился к тому, чтобы сделать разрез. Как я и ожидал, в ту секунду, когда я прикоснулся к кисте скальпелем, она лопнула.

К сожалению, я был предельно сосредоточен и приоткрыл рот. Когда я сделал надрез, гной вылетел и с поразительной точностью приземлился мне на язык.

Я оказался в трудном положении. Разумеется, мне следовало сохранять профессионализм, и я не мог просто выбежать из кабинета. Я должен был завершить операцию и зашить рану, однако не мог сказать ни слова из-за гноя на языке. До того момента мы с мистером Джонсом непринужденно болтали, и я комментировал все свои действия. Вдруг я замолчал и перестал отвечать на его вопросы. Конечно, мое неожиданное молчание встревожило мужчину, и он решил, что я потерял дар речи, увидев что-то ужасное. Мистер Джонс попытался повернуть голову и посмотреть мне в глаза, но мне пришлось осторожно прижать его локтем, чтобы он не двигался.

Наверное, я впервые наложил швы так быстро. Сделав последний стежок, я ринулся в уборную и вымыл рот с мылом.

– Все готово, мистер Джонс, можете идти! – воскликнул я как-то чересчур радостно, выходя из уборной. Мистер Джонс сел и надел рубашку. Он все еще был встревожен. Чтобы компенсировать свое молчание, я стал без умолку болтать об ужасной погоде, что только усугубило ситуацию. Мистер Джонс вышел из кабинета спиной вперед, не сводя с меня глаз.

Я испытал облегчение, когда он ушел. Мне нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. После случившегося я перестал с нетерпением ждать ужина.

Следующим утром, когда воспоминания о кисте мистера Джонса стали чуть менее яркими, я решил посмотреть, кто ко мне записан.

Эмили Эшворт снова заговорила! Трахеостомическую трубку извлекли, и ее голосовые связки восстановились. Она с улыбкой села напротив меня.

– Это вам, доктор Хан, – сказала она, протягивая мне игрушечного оленя. – Это от Санты.

– Ого! От Санты, правда? Наверное, я был хорошим мальчиком, – подмигнул я. Эмили засмеялась.

В прошлом месяце благотворительная организация отправила всю семью Эмили в Лапландию. Венди показала мне фотографии на телефоне. Они ездили вместе с семьями других больных детей, и Эмили завела новых друзей.

Закончив показывать фотографии, Венди сказала, что их направили в детский хоспис.

– Я всегда думала, что хоспис – это место, где люди умирают, но это не так, – сказала Венди. – Мы все можем поехать туда и провести там время, чтобы немного отдохнуть. Сотрудники организуют игры и развлечения для детей, а я могу поговорить с другими родителями.

Сегодня Венди выглядела гораздо лучше. Ее глаза снова сияли.

– Да, они хороши для таких целей, – ответил я.

– С Эмили все в порядке. Мы просто хотели зайти и подарить вам подарок. Мы предупредили администратора, что не хотим занимать целую консультацию, но она ответила, что вы не станете возражать.

– Разумеется, я не возражаю, – сказал я. – Вам не стоило ничего мне покупать, но мне очень приятно, спасибо.

Подарок от пациента – это всегда приятный сюрприз. Я никогда не жду подарков, но открытка или благодарственное письмо способны сделать даже плохой день гораздо лучше.