В приемной доктора. Закулисные драмы отделения терапии

– Здравствуйте, это доктор Хан, – сказал я, когда Сара сняла трубку. – Я звоню, чтобы узнать, как у Эбигейл дела после больницы.

– Это было тяжело, доктор Хан. Мы по очереди дежурили в больнице, но сейчас она дома, и это главное.

Пока ваш собственный ребенок не окажется в больнице, сложно представить, что испытывают при этом родители. Теперь родителей просят находиться в больнице рядом с ребенком, хотя раньше такого не было. Это позволяет снизить тревожность и у ребенка, и у родителей. В больнице с Эбигейл находилась в основном Сара, но это означало, что Майклу пришлось ненадолго уйти с работы, чтобы присматривать за Эмили, второй дочерью. Сара говорила мне, что Майкл был электриком-фрилансером, поэтому во время двухнедельного простоя он попросту ничего не заработал. Семье приходилось выживать на пособие, которое выплачивали Эбигейл. Из-за болезни ребенка семья испытывала значительные финансовые трудности.

– Разумеется, здоровье Эбигейл для нас на первом месте, но нам пришлось нелегко, доктор Хан, – призналась Сара.

– Надеюсь, вы не против, если я задам вам один вопрос, миссис Льюис. Когда вы приехали в клинику с Эбигейл, мне показалось, что вы плакали. С вами все было в порядке?

Мысль об этом не давала мне покоя с того дня. За вопросом последовала пауза.

– То утро выдалось трудным, – тихо ответила Сара.

– Мне очень жаль. Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Мы устали, вот и все. Мы не спали из-за Эбигейл почти всю ночь и надеялись попасть на прием как можно раньше. Когда мы привели дочь в клинику, там было много людей, и она расплакалась. Все смотрели на нас, поэтому мы решили подождать в машине. Люди не понимают, как трудно может быть с Эбигейл. Она чудесный ребенок, но с ней бывает нелегко.

По голосу Сары мне было понятно, что она вот-вот заплачет. Я подумал о только что сказанных ею словах. Это была правда.

Хотя мы заявляем, что подстраиваемся под потребности особенных пациентов, на самом деле мы этого не делаем. Какие меры предприняла наша клиника, чтобы помочь Эбигейл и ее семье пробраться через систему? Честный ответ – никаких.

– Она становится крупнее, – продолжила Сара. – Раньше мы могли просто носить ее на руках, как любого другого ребенка. Так было проще, и никто не замечал, что она не такая, как все. Теперь, когда Эбигейл стала старше, нам сложно заставить ее делать то, что она не хочет. Люди таращатся на нас на улице, доктор Хан, особенно если она плачет или кричит. Я знаю, что в этом нет их вины, но они не вели бы себя так при виде обычного плачущего ребенка. Это были тяжелые дни, простите.

Сара плакала.

– Не извиняйтесь, – сказал я. – Мне очень жаль, что мы не помогли вам, когда вы приехали в клинику в тот день.

– Мы не могли ждать три часа. Это было тяжело.

– Миссис Льюис, скажите, что облегчило бы вам посещение клиники?

Этот вопрос привел меня к фотосессии, которую я теперь ждал с темными кругами под глазами. Сара Льюис помогла нам разработать новую систему помощи пациентам, имеющим трудности с обучением. Мы собирались сделать фотографии сотрудников, которые пациенты смогли бы просматривать на телефонах или планшетах, чтобы привыкнуть к нашим лицам. Так мы не были бы для них полными незнакомцами. Мы также организовали «тихую» область в зоне ожидания и сделали пометки на картах таких пациентов, чтобы врачи отдавали им предпочтение, когда им требовался прием в определенное время. Эта система впоследствии помогла Эбигейл, а также другим особенным пациентам нашей клиники.

Такие меры называются в Национальной системе здравоохранения «разумными корректировками». Они обеспечивают всем пациентам равный доступ к здравоохранению, независимо от их истории, и ставят в приоритет наиболее уязвимых.

В тот вечер я внес изменения в свой социальный календарь и, вернувшись домой, приготовил ужин для Роберта. Он сказал, что у Кэтрин диагностировали инфаркт и что она проведет в больнице не меньше недели. Они с женой переехали в свой дом более 40 лет назад, и Роберт впервые ночевал там один. Я пообещал регулярно звонить ему в течение недели, а он дал слово держать меня в курсе состояния Кэтрин.

Наступило 23 декабря, близился праздничный сезон. Войдя в систему утром, я получил сообщение от одной из наших медсестер. На днях она приходила к матери-одиночке, воспитывающей четырех детей, и узнала, что их семья не получит подарков в этом году, потому что у женщины просто нет денег. Это была не медицинская проблема, однако медсестра уходила в отпуск на время праздников и не хотела уносить эту информацию с собой. Так эта новость оказалась в моих входящих сообщениях.