В приемной доктора. Закулисные драмы отделения терапии

Многие сотрудники клиники уходили в отпуск на Рождество, и работать оставались только те, у кого не было детей (или были, но взрослые), и те, кто отказался от отпуска в праздники. Я четко попадал во вторую категорию. Я никогда не понимал людей, которые тратили годовой отпуск уже в первые дни января. Честно говоря, я им немного завидовал.

Работать на рождественской неделе было не так уж плохо. В воздухе витал праздничный дух, можно было носить глупые рождественские свитера (я давно прекратил это делать, поняв, что смешной джемпер с оленем, у которого вместо носа огромный красный помпон, совершенно неуместен, когда мне нужно сообщить пациенту о подозрении на рак, например). По какой-то причине это была единственная неделя за всю зиму, когда пациентов в клинике было немного. Я сказал себе, что моим коллегам повезет гораздо меньше, когда они вернутся на работу в начале января и столкнутся с огромным наплывом людей. Я же в это время буду отдыхать на Тенерифе.

Я распечатал сообщение, присланное медсестрой, и отнес его администратору Николе. Мы стали вместе думать, что можно сделать. Сначала мы хотели обратиться за помощью к социальным работникам, но потом поняли, что это бессмысленно. Они были заняты организацией ухода за своими подопечными в период праздников, и наша просьба оказалась бы в самом низу их списка приоритетов. Социальным работникам было достаточно того, что у этих детей была крыша над головой. Никола предложила связаться с местной детской благотворительной организацией, но, когда мы туда позвонили, никто не снял трубку. В конце концов мы решили разослать коллегам электронное письмо с предложением скинуться на рождественские подарки четырем мальчикам. Мы с Николой хотели заглянуть в местный супермаркет, выбрать подарки и завезти их детям.

К тому моменту я уже стал врачом-партнером. Это значило, что я не просто был врачом общей практики в нашей клинике, а владел частью бизнеса и имел контракт с Национальной службой здравоохранения.

В Великобритании большинство клиник общей практики представляют собой маленькие организации, которыми владеет группа врачей общей практики, других медицинских работников и менеджеров.

Они заключают контракт с правительством и Национальной службой здравоохранения на оказание первичной медицинской помощи пациентам. Хотя мы работали на Национальную службу здравоохранения, как врач-партнер я был независимым работником и работодателем. Согласно условиям контракта, врачи-партнеры сами нанимают персонал. Я понимал, что в финансовом плане рождественский период – это сложное время для нашего немедицинского персонала. Этим людям и так мало платят, и, учитывая расходы семей на Рождество, я не ожидал, что они будут готовы пожертвовать деньги на подарки чужим детям.

Я ошибался. Всего за два часа медицинский и административный персонал нашей клиники собрал более 200 фунтов стерлингов[16]. Мы с Николой были вне себя от радости.

После утреннего приема мы разослали коллегам благодарственные письма и поехали в супермаркет за подарками. Было решено купить детям игрушки и одежду.

– Если у матери нет денег на подарки, то у нее нет денег и на нормальную одежду, – предположила Никола. Я был с ней согласен.

Мы записали адрес семьи и планировали заехать к детям на обратном пути в клинику. Я ввел данные в спутниковый навигатор, и мы отправились в путь. Дом располагался недалеко от клиники, поэтому я надеялся, что мы не опоздаем на работу.

Работая в бедном городке, ты думаешь, что привыкнешь к нищете, в которой живут некоторые люди. На самом деле к такому невозможно привыкнуть.

У меня сердце кровью обливается каждый раз, когда я оказываюсь в неблагополучных районах. Когда я рассказываю об этом своим коллегам из более богатых городов или деревень, они мне не верят.

По обе стороны улицы, шедшей по склону, были дома ленточной застройки. Многодетная семья, которую мы искали, жила в одном из центральных домов. Окно на втором этаже было разбито и заклеено черным мусорным пакетом. На пластиковой входной двери, стилизованной под дерево, виднелась заклеенная скотчем прорезь для писем и табличка «Осторожно, злая собака». На окне первого этажа не было занавесок, и мы могли видеть комнату целиком. Номер дома был написан на стене черной краской из баллончика.

Я постучал в дверь. Никто не открыл. Я постучал снова. Тишина.

Никола прижалась лицом к стеклу и посмотрела, есть ли кто-нибудь внутри.

– Там никого. ДЖОДИ! – закричала она, подняв голову к окну спальни. – Это доктор Хан и Никола из клиники!

Я заметил движение в окне второго этажа и снова громко постучал в дверь.

– Джоди, это доктор Хан, – сказал я громко. – Откройте дверь, пожалуйста!