В приемной доктора. Закулисные драмы отделения терапии

Я не большой любитель философии, но я понял, какую мысль она пыталась до нас донести. Однако, если бы я сравнил боль Элли с подушкой и несколькими книгами, она наверняка дала бы мне пощечину.

– Элли, вы говорите, что боль мешает вам спать. Вас это тревожит?

– Да. Мне кажется, что ночью боль усиливается, или я просто чувствую себя более одинокой в это время. Мой муж спит, и я не хочу будить его, поэтому мне приходится лежать неподвижно. Когда я пытаюсь повернуться, чтобы устроиться поудобнее, через мой позвоночник будто бы проходит электрический разряд, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать. Ночи кажутся бесконечными.

Я сочувствовал Элли, но пришла пора поговорить с ней честно.

– Элли, назначение более сильных обезболивающих – это не всегда правильный подход, – я старался быть с ней откровенным. – Я верю, что ваша боль мучительна и что она значительно снижает качество вашей жизни. Из-за ее влияния на настроение, сон и семейную жизнь она становится еще более невыносимой, и нам нужно попытаться сделать так, чтобы боль не влияла на остальные аспекты вашей жизни.

Элли ответила не сразу.

– Но как этого добиться, если мы не устраним боль? – спросила она.

– Нужно, чтобы вы стали по-другому ее воспринимать. Мы знаем, что боль есть, но мы также знаем, что она не вызвана серьезными причинами. Нужно попытаться сделать так, чтобы она перестала быть самой важной вещью в вашей жизни, – объяснил я, наблюдая за реакцией пациентки.

– Вы хотите сказать, что я придумываю свою боль, доктор Хан? – медленно произнесла она.

– Разумеется, нет. Ваша боль абсолютно реальна, но управление ей должно быть направлено на устранение не самой боли, а ее психологических последствий.

– Но как этого добиться? – спросила Элли. Она, кажется, испытала облегчение, когда я подтвердил, что ее боль реальна.

– Вместо того чтобы назначать вам очередные обезболивающие таблетки, я бы хотел направить вас в команду «Жизнь с болью». Эти люди работают с пациентами, страдающими хронической болью, и помогают им управлять ей без препаратов.

– Они не решат, что моя боль выдуманная? – встревожилась Элли.

– Нет. Они все время работают с такими пациентами, как вы, и помогают им нормально жить со своей болью с помощью когнитивно-поведенческой терапии. Они помогут вам вернуться к тем занятиям, которые вам когда-то нравились. Вы хотите, чтобы я направил вас к ним?

– Сколько мне придется ждать консультации? – спросила женщина. Это был вопрос на миллион долларов. Национальная служба здравоохранения был перегружена по всем фронтам, но ожидание консультации специалистов «Жизни с болью» было особенно долгим.

– Надеюсь, что не слишком долго, – сказал я расплывчато. Это было лучшее, что я мог сделать. Можно обсуждать недостатки Национальной службы здравоохранения до бесконечности, но это ни к чему не приведет. Любая консультация сопряжена с неприятным периодом ожидания.

– А что мне делать, пока я жду? – спросила Элли. Это был еще один сложный вопрос.

– Из того, что вы сегодня мне рассказали, я могу прийти к выводу, что вы страдаете депрессией, вызванной болью. Вы думали об этом?

Элли кивнула.

– Да, я много об этом думаю, хотя никогда не говорила вслух.

– Возможно, вы хотите попробовать антидепрессанты или разговорную психотерапию, чтобы улучшить настроение? – предложил я. Честно говоря, ожидание сеанса разговорной терапии тоже было долгим, поэтому бедной Элли в любом случае предстояло запастись терпением.

– Разве антидепрессанты не вызывают привыкания, как и обезболивающие?

Я покачал головой.

– Антидепрессанты старого поколения вызывали, но новые препараты имеют меньше побочных эффектов, и пациенты легче от них отказываются.

Элли ничего не сказала.

– Может, я предоставлю вам о них всю необходимую информацию, а вы все обдумаете и потом снова придете на прием?

– Хорошо, если мне удастся записаться, – ответила она. Мне было нечего сказать на это.

Я дал Элли информационные буклеты об антидепрессантах и протянул ей костыли. Уходя, она поблагодарила меня, но я не был уверен, что она полностью согласна с философией «Жизни с болью».

Я сочувствовал Элли. Как и остальные мои пациенты с хронической болью, она застряла между проблемами, вызванными препаратами, и физическим дискомфортом.

Я понимал, почему некоторые пациенты считали, что риск резистентности и привыкания стоит передышки от боли. К сожалению, таблетки обладают лишь ограниченной эффективностью, и в будущем нам пришлось бы либо вернуться к этому сложному разговору, либо повысить дозу для достижения того же эффекта, что очень опасно. Эту проблему создали сами врачи, и теперь пациенты вынуждены за нее расплачиваться.

Подобные разговоры тяжелы для всех пациентов, особенно для родителей больных детей.

Следующим утром ко мне зашла администратор и сказала, что Венди и Эмили хотели бы попасть ко мне, но у меня не осталось свободного времени для записи. Они просили принять их в конце утреннего приема, и я согласился.