В рейд пошла одна старушка

Привратник и эльфийка решили не мешать – а чего им, все равно бессмертные. Ну и эльфийке Зоя Валерьяновна не могла навредить в принципе – дар милосердия, с нею полученный, не позволял. А Зоя Валерьяновна тем временем продолжала, и голос ее становился все сильнее, громче, и был в нем праведный гнев на жизненные несправедливости. Малыши мавки подползли поближе – им стало интересно.

– Так вот. Мать с работы придет, полы наскоро помоет, цвяты польет, из последних сил картошки начистит вядро, сварит и в суп пустит. А к супу и прижарку надо, и хоть гузки курьи для нажору сварить. И котлет из ячи навертеть… Мать у плиты час стоит, два стоит, у самой ноги холодные, живот к спине прилипает. Сама худая как щепа, ветер сносит, и на последние денюжки сахарок купила, чтобы ледянцы сделать на сковородке с водичкой.

Сверху закапало. Это плакали маленькие мавки. Эльфийка тоже плакала, тихонько всхлипывая.

Привратник уже лежал в бессознанке. Лич, отгородившись какой-то старой доской, еще держался.

– Варит, значица, мать ледянцы, варит. И прозрачные, и коричневенькие, и золотистые – голь на выдумки хитра. А тут детки со школы приходят. Трое, здоровые уже, молодцы такие.

Голос Зои Валерьяновны опасно возвысился. Близилась кульминация.

– В кастрюлю глянули – скривились. «Не хотим, – говорят, – суп». Чего еще есть, спрашивают. Ну я им коклеток то с давленкой. Тоже не хотят. Ну, ледянцы, говорю, с чаем. А они и ледянцы не хотят. А знашь, чего хотят? – спросила Зоя Валерьяновна у мавки.

Мавка, раздувшаяся от таких энергетических масс, которые выдавала Зоя Валерьяновна, осоловело моргнула. Эльфийка горестно всхлипнула в углу.

– «Пряников нам, мам, напеки! Только не с яблочным вареньем, а с варенкой, как папаня приносил. Кроме пряников ничего не хотим», – спокойным ледяным тоном произнесла Зоя Валерьяновна. – А какаву с повидлой не хотите? И березовой каши ведро?

Где-то снаружи завыла собака. Потом воцарилось молчание. Мавка с трудом поглотила очередную порцию энергии от Зои Валерьяновны. Мавята на потолке притихли и, кажется, даже не дышали. Лич давно уже рассыпался костяшками по полу, а привратник воскресать и не торопился.

– Ну встала я, значит. Кастрюлю с супом взяла и в унитаз-то и вылила! И коклеты в мусорку. И ледянцы разломала все. Вот так-то, детки.

Мавята дрожали от страха, сбившись в кучу. Галаэнхриель вытирала нос о рукав привратника. А Мавка, икнув, с еще большим трудом справилась с очередным потоком энергии. Ее уже разнесло на весь потолок, и она продолжала пухнуть.

– Ты своих-то воспитывай, – назидательно сказала Зоя Валерьяновна, легко вставая на пол и отряхивая руки. Она была полна сил и энергии, и полоски маны и здоровья были полностью заряжены. – Своих воспитала, и внуков тожа, а никто у меня харчами не перебирал никогда. Есть суп – значит, суп… Э, ты че это?

Зоя Валерьяновна отпрыгнула к стене – мавка, кажется, от сытости уплыла в бессознательное и больше не могла поглощать энергию, соскальзывая здоровенной жирной кучей с потолка.

– Мамочка, мамочка, – завсхлипывали мавочки, падая на большую маму сверху.

Обожравшаяся мавка потеряла все свои преимущества. Она не могла больше ничего поглощать, не могла создавать иллюзии и обороняться. Пришедший в себя привратник приготовился атаковать. Уже почти сорвались с его пальцев чары, готовые поразить мавку с ее выводком, но Зоя Валерьяновна закрыла их грудью.

– Ты че это? Не вишь, мать с дитями?

– Зоя Валерьяновна, вы чем надышались? – ласково спросил у нее привратник и тут же рявкнул: – А ну, в сторону отойди! А то зацепит еще.

– Януш, и правда, не стоит… – начала было эльфийка, на что привратник покраснел и заорал.

– Да что с вами обеими не так, мать вас ети! Вы чего, ничего не соображаете? Эта мавка знаете скольких высосала! И больше не тупых орков и гоблинов, а твоих, светлых. Соображаешь, спасительница ты наша?

Эльфийка упрямо смотрела на него и не отводила взгляда.

– Януш, не надо…

– Надо!

– Ну, а я с убивцем никуда не пойду, – молвила свое златое слово Зоя Валерьяновна, – ты на деточек руку поднять собираешься, ирод.

Привратник покраснел еще сильнее, потом очень медленно положил руки в карманы (наверное, чтобы не придушить полоумных баб) и вышел из ставшего неопасным «магазинчика». Лич, собравшись из костяшек, тоже вышел за ним следом. Его спасло только то, что он уже давненько был мертвым. Но после этого случая кивать он начал в два раза чаще.

– Спасибо, – благодарно шепнула эльфийка Зое Валерьяновне, – каждая жизнь священна.

Обожравшаяся мавка зашевелилась на полу, и эльфийка постаралась побыстрее выйти от «священной» мавки с ее выводком. Рисковать ей не хотелось.

Зоя Валерьяновна же погрозила напоследок пальцем очнувшейся мавке и ее мавятам и направилась к двери.

– Спасибо тебе, добрый человек, – прошамкала мавка, – благодаря твоей энергии я и детки теперь никогда не будет голодать. Впадем в анабиоз лет на двести.