В сердце Африки. Незабываемое приключение русских, отправившихся по самым нетуристическим местам Африки и задержанных по подозрению в шпионаже

В то же время из Чада пришла необычная новость: директор управления разведки, тот самый великий и ужасный Ахмад Дари Базин, был уволен с должности и назначен губернатором одной из многочисленных южных провинций Чада. В чадской иерархии это было очевидное понижение в должности. Нам очень хотелось думать, что пришла расплата за историю с нами, но, скорее всего, это была его профессиональная непригодность. Ведь во время тех манифестаций погибли более сотни демонстрантов, а он в это время пытался добыть трофей в виде собственности чужеземных туристов. Вероятно, власти не могли простить ему этого. Ничего удивительного, ведь в ущерб своим прямым обязанностям директор потратил десятки часов на нас, занимаясь откровенной ерундой, отыскивая несуществующих шпионов и пытаясь обогатиться за наш счет.

Прошло полторы недели с момента нашего приезда в Йолу, как однажды утром я получил сообщение, не предвещавшее ничего хорошего: «Алексей, это мистер Окунуга Сандэй из отдела иммиграции. Вы не могли бы сегодня в полдень заехать ко мне? Нам нужно побеседовать».

Черт побери… Я же совсем забыл про иммиграционную службу Йолы! Обещал отчитываться каждый день, а сам забросил это дело. Я хорошо понимал, что меня приглашают не чая попить. Мы сказали, что прилетели на три-четыре дня, а уже прошло дней десять.

Я решил, что нам не помешает союзник и в некотором роде гарант нашего безупречного поведения и распорядка здесь. Обратившись к мистеру Гурину и рассказав о том, что меня вызывают, я заручился поддержкой.

– Не переживай, Алексей, если будут проблемы, дай мне знать, я же долгое время проработал в Абудже. У меня хорошие связи. Дам вам моего администратора, с ним вам будет спокойнее.

Ободренные, мы с Мариной поехали с сопровождающим от Гурина в «иммиграцию», в центр Джиметы.

Трехэтажное массивное здание находилось на основной магистрали Джиметы. Охранники, посмотрев мой паспорт, связались с Окунугой.

– Сэр, вам на третий этаж, кабинет пять.

Мы поднялись по лестнице, повернули налево, и я постучался в искомую комнату. Ее распахнул сам мистер Сандэй с улыбчивой гримасой, застывшей на лице.

– Доброе утро, мистер Алекс, доброе утро, мадам! Рад, что вы приехали. Мои коллеги зададут вам пару вопросов, и мы покончим с этой формальностью.

Коллеги, в отличие от Окунуги, совершенно не улыбались. Двое молодых нигерийцев в штатском были настроены решительно. От одного из них так и веяло агрессией. Окунуга, улыбнувшись еще раз, оставил нас в комнате и, прикрыв дверь, растворился в коридоре.

– Присаживайтесь сюда, – кивнул тот, что был постарше, указывая на стул перед столом.

Сам он сел за стол. Второй, помоложе и поагрессивней, оперся на соседний стол, сверля меня глазами.

– Расскажите, кто вы и что вы тут делаете.

Следующий час был настоящим допросом, очень похожим на тот, что случился в кабинете чадского разведчика. Вопросы сыпались один за другим, задавались разными способами, использовались разные формулировки. Эти двое явно пытались найти слабое место в моей истории. Вопросы повторялись, менялись местами, парни заходили с разных сторон. Для меня было важно ничего не рассказывать про то, что случилось в Чаде, и про то, что мы ждем здесь машины. Ну и, конечно, нельзя было допустить, чтобы нас выслали из этого города и тем более из страны.

– А почему вы тут уже десять дней торчите, а обещали три-четыре?

– Мы ждем нашего камерунского друга, у которого сейчас проблемы на работе, и он никак не может вырваться. Как приедет, мы отправимся в сторону Лагоса.

– Как его зовут? Откуда знаете? Сможете ему сейчас набрать?

Я предвосхитил такой вариант развития событий и предупредил Селестина о том, что могу позвонить из «иммиграции». Набирая его номер, я даже не волновался, наш камерунский друг знает, что ответить.

Еще пять минут молодой задавал Селестину вопросы по телефону. Откуда знакомы, куда должен приехать, почему не едет. По лицу допрашивающего я начал понимать, что он теряет интерес. Пазл складывался хорошо, и придраться было не к чему.

Я взглянул на время, допрос длился полтора часа. Внезапно я почувствовал жуткую усталость, сколько же можно доказывать, что ты обычный человек и ничего плохого не сделал. Очень уж надоело чувствовать себя без вины виноватым. В комнату вошел улыбчивый Сандэй. Он вполголоса перекинулся несколькими фразами с парнями и обернулся ко мне.

– Спасибо вам, мистер Алекс, за ваши ответы, они полностью удовлетворили моих сотрудников. Прошу, держите меня ежедневно в курсе ваших перемещений и сообщите, когда планируете уехать.

Я заверил, что все будет так, как он просит, и мы поехали домой.

Таможня дает добро