В спецслужбах трех государств

На одной из встреч с руководителями Львовского облсовета принимал участие заместитель начальника инспекторского управления КГБ СССР Юрий Князев. В самом факте участия представителя Москвы в обсуждении с Черновилом задач обеспечения госбезопасности в области содержалась определенная поддержка занимаемой республиканским КГБ позиции в отлаживании деловых контактов. Князев начал беседу на украинском языке (он — воспитанник КГБ Украины), но Черновил предложил перейти на русский и сразу же подчеркнул, что в области работают честные, высококвалифицированные сотрудники КГБ, не зараженные коррупцией, он им полностью доверяет. Черновил выразил свою обеспокоенность осложнением состояния дел в области, связанным с ухудшением снабжения населения, резким ростом преступности, в ряде случаев — утратой контроля над возникающими беспорядками, которые еще недавно инспирировались по инициативе Руха. Глава Львовского облсовета предложил осуществлять более тесное сотрудничество с органами безопасности в стабилизации экономического положения, борьбе с контрабандой на границе, локализации конфликтов на националистической и межконфессиональной основе, предупреждении актов экстремизма и терроризма. Он рекомендовал «открыть архивы» КГБ, за исключением, конечно, материалов, относящихся к агентурной и разведывательной работе; осуществить до конца реабилитацию судимых в 1970–1980 годы за антисоветскую агитацию и пропаганду диссиденствующих элементов, к которым сам принадлежал. «Не годится нам, уголовникам, сидеть депутатами в украинском парламенте». Черновил настойчиво повторял требование национал-радикалов провести департизацию сотрудников органов безопасности и выход их из рядов Коммунистической партии.

Тревогу за положение дел в западных областях Украины, как и необходимость пресекать беззаконие законодательной и исполнительной местной власти, разделяло вместе с КГБ и руководство МВД СССР. Министр внутренних дел Бакатин во время пребывания на Украине встретился с Черновилом, хотя я знаю, что руководство ЦК республики отговаривало министра от такой встречи. Они проговорили три часа. Бакатин делился своими мыслями:

— Министр Союза, приезжая во Львов, первым делом должен идти в обком? Нет, я иду в исполком. Меня, может быть, и волнует, что идеология Черновила антикоммунистическая, но он — народом избранная власть. Не сошлись только в необходимости охранения Союза. Но это не нам решать. Но что делать, когда демонтаж памятников и коммунистических символов производится по решению советской власти? Арестовывать председателя Совета, который расписался под этим постановлением? Но такая позиция не устраивала партийные органы, которые считали, что силовые подразделения должны продолжать защищать идеологические святыни партии.

Органы КГБ искали нетрадиционные пути решения служебных задач и на других направлениях.

В частности, возникали проблемы допуска к работам с секретными материалами, ведь многие народные депутаты из западных областей не скрывали своих антисоциалистических убеждений, были ранее судимы, имели родственные связи за рубежом. Действующая инструкция по защите государственной тайны не допускала подобной категории лиц, независимо от депутатского статуса, к сведениям секретного характера. Мы понимали, что положения инструкции не отвечали сложившемуся в республике реальному положению. Легче всего оставить все по-прежнему: отказывать в допуске к секретной информации определенной категории депутатов. КГБ республики принял решение, согласованное с украинским правительством: без оформления формального допуска к работе с секретными материалами каждый такой депутат дает письменное обязательство о неразглашении ставших известными ему закрытых сведений. В случае нарушения установленного порядка могла наступить ответственность, предусмотренная законом при разглашении государственной тайны. Таким образом, выход был найден. Это укрепило доверие к Комитету, способствовало интересам охраны секретных сведений, которых в республике было предостаточно. Сейчас можно свидетельствовать, что на практике не возникло ни одного случая разглашения секретной информации.

В те годы вместе с украинским парламентом пришлось искать ответ на один из самых принципиальных, общемирового значения политических вопросов: сохранить ядерный статус Украины или разоружиться? Кравчук занимал позицию, ориентированную на конституционный статус Украины как безъядерного, внеблокового государства. В результате такой настойчивой линии от ядерных держав России и США были получены гарантии безопасности в территориальной целостности, суверенитете и неприкосновенности государственных границ Украины. Черновил, в свою очередь, называл «национальным предательством» подписание договора о выведении из Украины всего ядерного оружия. В ответ на подобные суждения Кравчук отвечал, что ядерные ракеты находятся на Украине, а кнопка и ядерный чемодан — в России, «зачем нам такое счастье?».

До наступления событий августа 1991 года и образования ГКЧП оставался один год.