В спецслужбах трех государств

В июле 1991 года Горбачев объявил о желании вновь посетить Украинскую ССР, где намечал провести кратковременную встречу с канцлером ФРГ Колем в окрестностях Киева, на государственной даче в дивном Межигорье. В КГБ республики были разработаны соответствующие планы по обеспечению безопасности охраняемых лиц, которые не предусматривали посещение столицы Украины. Общественность не понимала выбора места встречи: почему именно Украина, охваченная бурными манифестациями, связанными с отказом подписания нового Союзного договора? На Западе распространялась версия, что Горбачев намеревался создать психологическую атмосферу, способствующую положительному воздействию на украинский парламент, не одобрявший Союзный договор.

При прилете Горбачева национал-демократическая оппозиция организовала в аэропорту демонстрацию с антигорбачевскими лозунгами. Благодаря принятым мерам демонстранты сумели увидеть Генерального секретаря ЦК КПСС лишь на дальнем расстоянии. Во время следования кортежа из аэропорта к месту проведения встречи неожиданно поступает команда проследовать в центр Киева, куда поездка не планировалась. Горбачев захотел показать немецкому визитеру знаменитый Крещатик. Через несколько минут правительственные лимузины с небольшой личной охраной появились на центральной площади Киева. Высокие московские и немецкие гости сразу же столкнулись с возбужденными продавцами «дикого» рынка. Это была неприглядная картина: торгаши выкрикивали оскорбления «москалям» и начали бросать в сторону гостей книги с прилавков.

Импровизированный выход «в народ» оставил тяжелый осадок, создавал головную боль сотрудникам служб охраны и безопасности. В такой неразберихе могло случиться более серьезное, чем то, что произошло на площади. Для меня ущерб оказался натуральным: я получил мощный удар по лицу от детины, пробивавшегося из толпы к охраняемым лицам.

При встрече с руководителями республики Кравчуком, Гуренко и Фокиным (они приехали в Межигорье увидеться с Горбачевым) канцлер Коль подчеркнул, что ФРГ заинтересована, чтобы в СССР была достигнута стабильность, успокоились разбуженные сепаратизмом союзные республики.

На открытой лужайке Горбачев обращался к журналистам: «Я увидел со стороны канцлера ФРГ большую заинтересованность и солидарность с тем, что мы делаем в Советском Союзе». Но плохое настроение Горбачева было заметным. Он потерял былую решительность, даже многословие и красноречие, присущие ему в начале перестройки. Нервничал из-за трудностей внутриполитической ситуации, нежелания украинских лидеров поддержать Союзный договор. У республиканских руководителей радости и теплоты при свидании с ним в окрестностях Киева также не наблюдалось. Горбачеву приходилось лавировать между консервативными и демократическими силами, между явным давлением партийной номенклатуры и набиравших силу национал-демократов.

Среди ближайшего партийного окружения Горбачева не было людей, которые осмеливались бы высказать иное мнение, чем Генеральный секретарь ЦК. Исключение в те дни составляли, возможно, только Рыжков и Ельцин. При таком положении демократическая оппозиция брала на себя инициативу.

Так закончились последние мои обязанности по обеспечению безопасности Горбачева. До провозглашения ГКЧП оставался один месяц.

Анализируя приезды Горбачева на Украину, хочу вернуться в годы, когда мне, молодому оперативному сотруднику КГБ, приходилось участвовать в мероприятиях по обеспечению охраны приезжающих в Кузбасс земляков — космонавтов Алексея Леонова и Бориса Волынова. Органам КГБ из Москвы поступали команды в Кемерово проводить охранные мероприятия по самому высшему разряду, ведь тогда после первых полетов человека в космос, они, герои, военные летчики, становились носителями важных государственных секретов.

Наиболее памятными остаются несколько дней, когда меня определили в непосредственное сопровождение председателя Совета министров СССР Алексея Николаевича Косыгина при посещении Кузбасса. Это считалось особым поручением: не каждому периферийному оперу доверялась ответственная миссия находиться рядом с руководителем правительства страны и решать вопросы обеспечения его безопасности.

После встречи с шахтерами в забое угольной шахты в городе Ленинск-Кузнецком Косыгина и сопровождающих его нескольких министров пригласили в столовую, где был накрыт богатый стол. «Неплохо живете. Дайте мне кефир», — сказал глава правительства. Нашли с большим трудом. Косыгин выпил бутылку кефира и дал команду не задерживаться и следовать дальше. Можно с улыбкой было наблюдать, как голодные министры хватали со столов продукты, распихивали по карманам и бежали к своим машинам.