Вандалы — оклеветанный народ

«Игумен Феликс с радостью принял его (Фульгенция — В. А.) в свой монастырь. Поскольку же он полагал, что не может сравниться с ним в добродетелях, передал ему сан и должность настоятеля. Преисполненный любви к смирению, Фульгенций отклонил предложенную ему должность, и лишь после долгого соперничества в благочестии взял на себя благородное бремя руководства монастырской общиной. С тех пор даже кровавые войны не смогли разлучить ставших друзьями Феликса и Фульгенция. Когда провинция была приведена в беспокойство внезапным вторжением варварской орды (т. е. мавров — В. А.), и они увидели, что можно достичь временного спасения лишь путем бегства, они незамедлительно взяли на себя тяготы исхода. Согласно хорошо продуманному плану, они ушли далеко, в местность, где, не опасаясь, что там разразится война, смогли в полной безопасности построить монастырь. Итак, благородные вожди небесного воинства (монахов, считавшихся «ангельским чином», т. е. видом ангелов) снялись со своего духовного лагеря и вместе, сопровождаемые монашеской братией, пошли прочь через неизведанные области Африки».

Вспомним, уважаемый читатель, о человеке, закопавшем глиняный сосуд со своими договорами купли-продажи, в надежде, вернуться когда-нибудь в родные места. Фульгенций и Феликс тоже поначалу думали, что спасаются от случайного набега, или, точнее, наезда, разбойников-мавров, который продлится недолго и не навсегда разлучит их с родным монастырем. Но затем, точно обдумав и проанализировав сложившееся положение, два мудрых аввы пришли к выводу, что вряд ли у царя вандалов Тразамунда хватит сил прогнать мавров из захваченных ими областей своего царства. Им пришлось искать такую область, в которой их братии не грозила бы опасность даже в случае возрастающего мавританского давления. Чтобы дойти туда, им пришлось проделать долгий путь, приведший их, в конец концов, в Телепту, современный Мединет Эль-Кедима, в западной приграничной области провинции Бизацена (Бизакий). Спасая свои жизни, монахи (как, в то время, без сомнения, и многие другие жители граничившей с пустыней области), двинулись на север, во все еще защищаемую сильными вандальскими гарнизонами Проконсульскую провинцию, не оставляя своего намерения основать там новую обитель.

Наконец, они решили избрать местом своей новой обители район города Сикки, привлеченные плодородием тамошней местности, и радушно принятые местными верующими. Сикка Венерия, именуемая также Колония Юлия Венерия, была одним из крупнейших городов Нумидии и важным транспортным узлом, расположенным в ста километрах южнее Карфагена, на перекрестье дороги, ведшей из Карфагена в (Г)иппон Регий, с другой дорогой, ведшей из Мусты в Цирту, нынешнюю Ксантину-Константину. Уже много столетий густо застроенные городские кварталы тянулись от реки Баград вверх по холму. Сикка Венерия была оживленным городом еще в финикийские времена, пользуясь особой популярностью и славой как центр культа пунийской богини любви. В возвышавшемся в центре Сикки знаменитом храме Астарты девушки из знатных семей, в соответствии с древним финикийским обычаем, занимались «священным блудом» (храмовой проституцией), что было необходимым условием их последующего вступления в законный брак. Этот обычай произвел на римлян, сменивших финикийцев-пунов в качестве новых властителей Африки, такое впечатление, что во всех названиях, которые они давали городу, содержалось указание на их собственную богиню любви — Венеру (аналог греческой Афродиты).

В царствование Гунериха шумная и многолюдная Сикка Венерия (позднейшая Шикка Банар, или Эль Кеф) была одним из двух городов, из которых без малого пять тысяч изгнанных царем вандалов из родных мест афроримских православных отправились пешком в места изгнания. Теперь же, в царствование Тразамунда, начался всеобщий исход в обратном направлении. Под давлением все более наглевших разбойничьих племен пустыни, еще не надвигавшихся единым фронтом на вандальский Карфаген, но уже производивших, в согласии со своими обычаями, многочисленные и молниеносные грабительские набеги, заселенная афроримлянами зона, доходившая в свое время до самого пограничного лимита-лимеса, все больше сокращалась, как бы отползая к мощным стенам Карфагена. Феликс и Фульгенций со своей паствой следовавшие за этим медленным, но постоянным, захватившим большую часть сельского населения окраин, «отливом», попали в зону, населенную вандалами (один из вандальских наделов), в которой православным запрещалось проповедовать и основывать монастыри.