Вандалы — оклеветанный народ

«Над маврусиями, жившими около Триполиса (Триполя, Триполи — В. А.), правил некто по имени Каваон, испытанный в различного рода войнах и весьма проницательный (человек). Когда ему стало известно, что вандалы идут на него войной (вероятно, это была карательная экспедиция в отместку за набеги мавров на вандальские владения — В. А.), он сделал следующее. Прежде всего, он приказал своим подчиненным воздержаться от всякой несправедливости, а также от питания, ведущего к распущенной неге. Главным же образом от общения с женщинами; затем он велел устроить два (укрепленных) лагеря: в одном из них он стал лагерем со всеми мужчинами, а в другой поместил женщин и пригрозил, что смерть будет наказанием тому, кто пойдет в женский лагерь. После этого он отправил в Карфаген лазутчиков, поручив им следующее: если вандалы, двинувшись в поход, осквернят какой-либо (православный — В. А.) храм из тех, что почитают христиане (православные-кафолики. — В. А.), чтобы они только наблюдали за тем, что там делается; когда же вандалы уйдут оттуда, пусть они (мавры. — В. А.) совершат по отношению к этому храму обратное тому, что сделали вандалы перед тем, как уйти. При этом, говорят, он добавил, что не ведает того Бога, которому поклоняются христиане (кафолики. — В. А.), но, если он могуществен, как говорят, то он, естественно, отомстит оскорбителям его и защитит тех, кто ему служит»

(«Война с вандалами»).

Нога Прокопия еще не ступила на землю вандальского царства, когда в полной мере проявились глубочайшие противоречия между столь выдающимися православными епископами, как Евгений, Фуль-генций и Виктор Витенский, с одной, и царями вандалов, с другой стороны. Следовательно, мнение восточноримского военного историка, как «независимого эксперта», со всей непреложностью доказывает нам существование «сердечного согласия», «Антанты», между православными и маврами (заключению союза между ними еще не препятствовало позднейшее противостояние между христианством и новой, мусульманской, религией; в описываемое время мавры еще не были фанатизированы исламом). Конечно, хитроумный Каваон стремился не только призвать на головы вандальских осквернителей православных церквей Божественное отмщение. Но и произвести как можно более благоприятное впечатление на сильные православные общины Бизацены, которую должна было пройти направленная против Каваона рать вандалов. Похоже, что расчеты мавра оправдались. Идя походом через Бизацену, вандалы вели себя, как и другие в таких случаях, устраивая для своих лошадей конюшни, где придется, хоть бы и в храме Божьем, заставляя жителей православных сел, и уж тем более — сосланных туда православных иереев прислуживать им, выполнять самые разные, порою — крайне неприятные работы. А после долгожданного ухода воинов вандальского царя лазутчики хитрого Каваона выходили на свет Божий из своих укрытий, с полным пониманием и сочувствием помогали приводить в порядок оскверненные вандалами и их конями помещения и здания (в первую очередь — естественно, церковные), вынося навоз и даже раздавали деньги нищим возле храмов, утешая православных иереев, как могли. «Ничего, Бог милостив, вот придут наши — они этим вандалам покажут!»…

Когда пришла пора скрестить оружие, вандалы, похоже, впервые столкнулись с боевыми верблюдами.