Вас любит Президент

Выйдя на улицу, Лерой закурил, сел в патрульную машину, и велел сержанту ехать очень быстро.

Эти вежливые колонки сплетен восьмилетней давности! А? В заголовки ту свадьбу вставлять было нельзя. Не кусай руку, которая тебя кормит. Но – боксер-тяжеловес женится на голубокровной – неслыханно! Такой материал – нельзя ведь просто взять и упустить! Если бы не колонки – спортивные журналисты занялись бы точно. Или попытались бы заняться.

Прибыв на место преступления и махнув бляхой, Лерой сделал несколько пометок в блокноте и поговорил с судебными следователями. Затем он подсел в микроавтобус к репортерам, чтобы поболтать о смысле жизни. Члены семьи ушли домой скорбеть. Лерой позвонил в отделение и записал несколько адресов. Остановил такси. Он собирался нарушить закон, но радости большой по этому поводу не чувствовал. Не в этот раз. К большому зданию в стиле Бель Эпокь он прибыл в очень плохом настроении, готовый трусливо отступить, если хозяйка квартиры дома.

Ее не было дома. Схватив портье за галстук, Лерой прошипел злобно:

– Я коп. Ордера у меня нет. Если о моем визите узнают, я буду считать лично тебя за все ответственным. И твою семью тоже. Я за всеми вами буду потом гоняться. И всех изобью до полусмерти. Ясно?

Он повторил те же слова по-испански. Чистый кастильский прононс напугал портье больше, чем сама угроза, возможно в связи с генетической памятью, запечатлевшей прибытие лихой Конкисты на континент в целях нанесения решительного удара по цивилизации инков. Портье кивнул и проглотил слюну.

Замок Лероя не затруднил. Замки в зданиях с хорошей репутацией несерьезные. Втягивая носом воздух квартиры и отмечая каждый отдельный запах, Лерой тут же обнаружил знакомую фрагранцию. Годы значения не имеют, страны тем более. Запах главной женщины в жизни помнится всегда. Последние сомнения в том, что Гвендолин Форрестер была та самая Гвендолин Форрестер, рассеялись. Лерой прислонился лбом к стене. Внезапно его охватила ярость. Не колеблясь больше, надев резиновые перчатки, он принялся за работу. Он перевернул квартиру вверх дном, разобрал на составные, расчленил, деконструируя и разрывая в клочья, а затем собирал и сложил все таким образом, что никто, и меньше всех сама хозяйка, могли бы заподозрить неладное.

Вернувшись в отделение, он провел около часа анализируя информацию, выписывая в блокнот (ноутбукам он в таких случаях не доверял) имена, адреса, и даты.

– Есть в этом деле два странных аспекта, – объяснил он капитану Марти. – Первый, мы, возможно, имеем дело с очень умным парнем. Второй – федералы до сих пор еще не объявились.

– Нет, не объявились? – спросил Марти иронически.

– Нет. Секретная Служба ничего не хочет знать. Мафия – вряд ли имеет отношение. В общем, бойтесь злопамятных частных лиц, троянцы.

– Глубокая философия, Лерой. А конкретно?

– Преступнику за тридцать. С жертвой был знаком, но не близко. Это все, что я могу сказать в данный момент. Нужно доработать.

– Ну, наконец-то мы добрались до сути. Дорабатывай.

Сидя в неприглядном баре с плохой репутацией, в трех кварталах от участка, глядя в рюмку с плохим вином, Детектив Лерой занялся тем, чем люди занимаются редко – стал выяснять, какие именно личные мотивы движут им в данный момент.

Исход дела его не интересовал.

Если бы он пожелал, он нашел бы Гвендолин Форрестер гораздо раньше. Может, то, что ее имя всплыло в этом расследовании – знамение? Может, пора ему было ее найти?

По натуре подозрительный, Лерой не доверял людям, и именно поэтому не собирался сейчас отправляться с визитом к мисс Форрестер. Сперва нужно было многое о ней разузнать.

Имя и фамилия – Гейл Камински – стояли в самом начале списка. Электронная почта, длинные телефонные разговоры, чек на оплату банковской ссуды на дом у черта на рогах в графстве Наса или даже Саффолк. Близкая подруга, не иначе. Такая подруга, которой доверяют тайны. Не всегда, но бывает.

Чемпион-тяжеловес пусть ждет. Не убежит. Лерой до него еще доберется. Попозже.

Глава четвертая. Реакция Гвен

Просыпаюсь сегодня в семь утра или около того, и перед глазами картинка – будто меня балует и ласкает необыкновенно красивый мужчина. Это не грезы мои обычные, грез не бывает, когда я сплю, и сны тоже редко случаются, посему думаю, что это какая-то галлюцинация, только ощущения очень реальные. Внезапно я прихожу в себя, но все еще ухмыляюсь, улыбка от уха до уха, счастливая. Встаю, иду на кухню и делаю себе чашку очень крепкого эспрессо. Сажусь перед окном и курю утреннюю сигарету. Смотрю в окно. Дождь.

Уже неделю мучаюсь. Больно и грустно. Невыносимо. Лицо все опухло. Очень я расклеилась, вот что.

Как это могло случиться, как. Почему.

Я, знаете ли, обожала трепаться с этой нашей инфернальной сукой. Любила выходить с ней в свет. Я над ней издевалась, конечно, вышучивала ее, но, может, в тайне я ею гордилась, гордилась, что у меня есть старшая сестра, которая красивее всех, кого я знаю.