Вас любит Президент

Я чуть не икнула. Вот же скотина. Либо он очень прозорливый, что сомнительно, либо он действительно имеет это в виду. Я говорю – «Как, прости?»

А он говорит – «Я действительно тебя люблю». Просто так – взял и сказал.

Я уверена, что слышала все правильно, но на всякий случай говорю – «Действительно что?»

«Люблю тебя». Он таращится на потолок. Я тоже. На потолке ничего не нарисовано и не написано.

Я говорю – «Да ладно тебе».

Теперь я сама желаю, чтобы меня обнадежили. А также чтобы мне польстили. Я хочу, чтобы он сказал, какая я красивая. Я не очень красивая, но ведь и не уродина, в конце концов. У меня много красивых черт. И даже прекрасные есть.

Он говорит – «Хмм». Как, вроде, он не очень согласен с тем, что я красивая, но не видит, как это положение можно опровергнуть. Подлец. Мужчины бывают так жестоки.

Я говорю – «Я на мели. Денег нет».

Он говорит – «Да, я знаю».

Это, кстати говоря, очень даже мне льстит, поскольку теперь ясно, что он за мной не из-за денег увязался, которых больше нет. Минутку! Он не упомянул ли только что алтарь? Некоторые вещи медленно доходят, однако.

Прежде, чем я успеваю опомниться, оказывается, что мы поменяли тему и обсуждаем некоторые мои не шибко благовидные привычки. Речь о любви к подслушиванию. Оказывается, ему не нравится. После чего он вдруг мне говорит, кто он такой на самом деле. Я не поняла. Ему приходится дважды повторить, пока до меня доходит. С ума сойти. Невозможно. Но, очевидно, правда. А только не сходится что-то.

***

– Можно я задам тебе простой вопрос? – спросила Гвен.

– Не знаю. Попробуй.

– Зачем тебе все это? Зачем ты это делаешь?

– Это моя работа.

– Глупости.

– А что ты хочешь, чтобы я сказал? Ну, хорошо, я просто хотел тебя выебать. Так лучше?

– Это оскорбление.

– Прости.

– Теперь я буду дуться и тихо тебя ненавидеть.

– Десять минут.

– Что?

– Подожди десять минут, а потом дуйся. Я два дня не спал. Мне нужно только чуть-чуть отдохнуть. Когда ты дуешься – это сплошная эротика, и мне не хочется пропустить.

Она закатила глаза.

– И куда же нам теперь? – спросила она.

– На твое усмотрение. В Милан. В Москву. В Рио.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Хочешь, чтобы я сделал тебе предложение?

– Пошел на хуй.

– Я действительно тебя люблю. А что делать? Это правда.

На какой-то момент она потеряла дар речи.

– Слушай, – сказала она. – Мне много в этой жизни врали, поверь. Когда мужчина врет женщине, это очень видно.

– Может быть. Но я ведь не совсем обычный мужчина, и вру не совсем обычно. Лицо у меня очень невыразительное, а голос плоский в основном.

– Я тебе не верю.

– Это твое право.

– Мне нужны доказательства.

– Доказательства чего?

– Ты знаешь.

– Не очень.

– Того, что ты только что сказал. Что ты имел в виду, когда сказал, что меня любишь?

– А как ты думаешь?

– Тут что-то другое.

– Ладно. Я просто пытаюсь затащить Гейл в постель. Я тебя использую, чтобы прислониться поплотнее к Гейл.

– Заткнись. Я хочу доказательств.

– Я не могу обещать тебе луну с неба, Гвен. Некоторые вещи – вне моего контроля.

– Мне все равно нужны доказательства.

– Хорошо.

Гвен ждала. Лерой молчал.

– Ну?

– Что ну?

– Я думала ты что-то хочешь сказать, – сказала она раздраженно.

– Правда? Ты так думала?

– Ты сказал, хорошо, я предоставлю тебе доказательства.

– Нет, я этого не говорил.

– Перестань. Откуда ты знаешь про меня … все это? Университет, бойфренды, и все остальное?

Он повернул к ней лицо и подмигнул. Отвернувшись, он снова уставился на потолок.

– Хорошо, откуда ты узнал про мою электронику?

– Ты имеешь в виду – как я узнал о твоей страсти к подслушиванию?

– Это не страсть.

– Подслушивание – не то занятие, к которому следует иметь страсть, – сказал он строго, снова поворачивая к ней лицо, и на этот раз хмурясь.

– Ты уходишь от вопроса.

– Какого вопроса?

– Откуда ты знал?

– Я сделал обыск в твоей квартире. Разве я тебе об этом не говорил? Ордера не было. Можешь меня судить за незаконное вторжение. Следствие тут же закроют, но ты сможешь подать иск, апелляцию, и так далее. Почему бы тебе это не сделать?

– Чего не сделать?

– Не сделать так, чтобы меня арестовали?

Она опять закатила глаза. Вздохнула.

– Хорошо, расскажи мне про университетское время. Ты уверен, что мы не учились вдвоем?

– Тебе не нужно об этом ничего знать. Тебе не понравится.

– Это я сама как-нибудь решу – нравится мне или нет, – сказала Гвен.

– Хорошо. Помнишь, был такой парень по фамилии Гаррик?

– Гаррик? Подожди-ка. О! Джордж Гаррик?

– Именно.

– Толстый такой, типичный ботаник. Гаррик-ботаник?

– Да.

– Он еще, помню, смухлевал на экзаменах в середине семестра. Хам и дурак.

– Да, он самый.

– Помню, он ко мне клеился. Отвратительный тип. Ну так что же, при чем тут Гаррик?

– Помнишь, он однажды купил тебе тюльпаны?

– Да. Он что, твой друг?

– Это как посмотреть. День на день не попадает. Дружба – сложная вещь. Думаешь – парень тебе друг, а он берет и продает тебе наркотики. Какой же он друг после этого.

– Прекрати сейчас же. Какое ко всему этому отношение имеет Джордж Гаррик?

– Джордж Гаррик – это я.