Вас любит Президент

– Увы, – сказал Тимоти Джей Левайн. – Последний адвокат, который верил в Бога, прозывался Абрахам Линкольн, и адвокат он, как оказалось, был весьма посредственный. Зато у него был превосходный метаболизм. Жрал как свинья и ни унции лишней не набирал. А мне вот приходится постоянно что-то исключать из диеты, чтобы вот в этот костюм влезать. Фил Мёри верит в фундаментальную правильность всего, что есть. Он верит, что юриспруденция есть необходимое зло. Он верит в свободу прессы. Он верит, что Санта Клауса нет. Это такая система верований. Неверующих людей не бывает, все дело в выборе предмета веры, и некоторых этот выбор делает, ну, скажем, недалекими. Не всегда, но часто. Фил Мёри верит, что в каждом деле, за которое он берется, следует делать только то, что уже было сделано в других делах раньше. Мои методы иные. Я могу себе это позволить. У меня богатые родители, поэтому я никак не завишу от этой работы, и работаю только ради профессионального удовлетворения. Поэтому я могу себе позволить разбирать каждый случай отдельно и тщательно. И желаю разобрать ваш.

Кофе оказался удивительно хорошим. Винс поглядел по сторонам и заметил наконец машинку для приготовления эспрессо, в углу. Странно – Тимоти будто знал, что вот сейчас Винс пройдет по коридору, и приготовил кофе заранее.

– А что вы можете для меня сделать? В общих чертах? – спросил он.

– Сперва залог, Винс. Некоторые правила я все-таки уважаю, и это одно из них.

– Сколько?

– Двадцать тысяч.

Винс вытащил чековую книжку.

– Немного же вы берете, – сказал он.

– Достаточно. Судебные издержки в эту сумму не включены, поскольку суда не будет. Ни вы никого не будете судить, ни вас не будут. Все, что я сейчас сделаю – я скажу, как вам следует поступать. Если вы последуете в точности моим инструкциям, все будет в порядке, и с вами, и с вашими детьми. Готовы?

Винс протянул ему чек. Быстро посмотрев на подпись, Тимоти сунул чек в стол и снова воззрился на Винса.

– Как у вас с письменностью? – спросил он.

– Что вы имеете в виду?

– Вы окончили колледж?

– Да.

– У вас был курс экспозиционного письма?

– Да.

– Успешно прошли?

– Кажется на «хорошо», но точно не помню.

– Хорошо-то оно хорошо, а только этого мало, – Тимоти быстро написал что-то на листе бумаги. – Вы войдете в контакт с этим человеком … он ассистент профессора литературы в Хантер Колледже. Вы будете платить ему сто долларов в час, и заниматься у него час в день, и в течении недели пройдете весь курс снова. Как пройдете, вы напишете эссе о том, какие эти репортеры жестокие, бестактные, несправедливые мерзавцы по отношению к вам. Покажете старику то, что получилось. Он сделает поправки. После этого вы отправите написанное во все газеты города. Они долго будут раздумывать, а тем временем вы приготовите речь и войдете в контакт со всеми национальными телекомпаниями. Вы выучите речь наизусть и произнесете ее на первом же канале, который согласится пустить ее в эфир. И в эссе и в речи вы упомянете, что считаете репортеров … и вы их назовете, каждого, по имени … что вы считаете их лично ответственными за любые психологические травмы, которые ваши дети уже получили, или когда-либо получат, в результате инсинуаций средств массовой информации. Вот и все.

– Что значит – все?

– Это все, что вам нужно сделать. Впрочем, нет, есть еще кое-что. Если профессор вам откажет, или его нет на месте, а у вас есть хороший знакомый среди репортеров, сходите к репортеру. Но следует быть уверенным, что он умеет писать. И пусть он вам поможет.

Винс некоторое время размышлял. Что-то слишком просто все.

– А если они откажутся печатать эссе? – спросил он.

– Конечно откажутся. Но я думаю, что есть все-таки на свете редактор, который решит, а чем черт не шутит, это в конце концов сенсация – боксер сам написал целое эссе. Да еще и грамотно! Если же никто, вообще никто, не захочет иметь с вами дела, вы упомянете в интервью … а уж интервью вы можете получить в любой момент – эти крысы за вами ходят постоянно, умоляя вас сказать хоть что-нибудь … вы упомянете, что хотели пойти на телевидение, но вам отказали. После чего все эти массовые информаторы будут выглядеть как безмозглые расисты, а вы будете выглядеть как … ну, не важно. И вы посвятите свой следующий бой на ринге … ну, не знаю … семьям, которые пострадали от средств массовой информации, и вы нокаутируете оппонента в третьем раунде, и на следующий день ваш портрет начнут печатать на почтовых марках. Заодно можете попросить своего тестя, чтобы он вас поддержал. Очень вовремя, кстати сказать.

– Вовремя?

– Тесть ваш разорился. Сочувствие в данный момент ему не повредит. Вы что, не слышали?

– Нет. Что? Разорился? Не понимаю.

– Просто позор – люди открывают газету только для того, чтобы читать о собственных проблемах.

– Не понимаю, о чем вы?