Вас любит Президент

– Сойдет, – сказал один из телохранителей. Второй телохранитель усилил хватку на бицепсе Форрестера. – Мистер Кокс не любит, когда к нему вламываются, не спросясь, – продолжал телохранитель. – Но до некоторых плохо доходит, и их нужно убедить физически. Мы тебя сейчас слегка потреплем. Не бойся, следов не будет, ни синяков, ни царапин. Мы знаем, что делаем. Ничего личного, мы просто подчиняемся приказу. Хотя, конечно, в следующий раз нам придется разрезать тебя на куски и закопать каждый кусок по отдельности.

Джон Форрестер молчал, не намереваясь ни сопротивляться, ни возражать, ни даже пугаться. Тупой ужас охватил его. Адреналин бежал по венам ровными волнами.

– Э … как это … отпустите его, – сказал голос.

Оба охранника повернули в сторону голоса квадратночелюстные головы.

Роджер Вудз стоял в пяти футах от них, направляя беретту на телохранителя, державшего бицепс Форрестера. «Репортер Участвует В Действиях».

– Чего-чего? – удивился второй телохранитель. – Ты как тут очутился?

– На автобусе приехал, – ответил Роджер Вудз.

– На чем?

В этот момент первый телохранитель отпустил пленника и стремительным и даже несколько изящным движением, совершенно неожиданным в его многовесном случае, выбил из руки Роджера пистолет. Восстановить баланс заняло полсекунды. Роджер успел за это время ударить противника в челюсть, растянув себе при этом запястье. Телохранитель качнулся и пришел в ярость.

– Ах ты козявка подлая! – зарычал он.

Второй телохранитель, спокойно следящий за событиями, вдруг упал, сраженный чудовищным хуком слева под ухо. Противник Роджера заметил это боковым зрением, но прежде чем он успел оценить новую опасность, рука с длинными оливкового цвета пальцами ухватила его за воротник, и чей-то лоб ударил его таранно в скулу. В мозгу у охранника произошел беззвучный взрыв, он почувствовал вкус будущей боли и тошноты от сотрясения мозга до того, как выключилось сознание. Сделав четыре шага назад, он остановился и осел на землю, как подорванный динамитом высотный дом.

– Ага! – сказал Винс. – Но слишком легко, слишком! Знаешь, – обратился он к Роджеру, держащемуся за поврежденное запястье, – поскольку бодаться на ринге запрещено … приятно иногда … Кайф такой, будто …хмм…

– Я знаю, – сказал Роджер. – Будто ты нашел другую работу, зашел в кабинет к старому начальнику, и обозвал его бесполезным бездельником.

– Менее драматично, – сказал Винс. – Растянул себе запястье, да? Кто тебя учил такому джебу – ему нужно было идти в бухгалтеры. Почти прямой угол, костяшки, и все прочее. И, честное слово, в джеб нужно входить, а ты бьешь уходя.

– Винс, – сказал Джон Форрестер.

– Привет, Джон, – откликнулся Винс с большей долей душевности, чем чувствовал. – Это – неустрашимые солдаты Кокса, да? Хочешь мы пойдем и сожжем дом этого гада? Как тебе такой план? Мне лично нравится.

– Нет, – сказал Джон. – Не надо, Винс. Спасибо. Откуда ты узнал…

– Ну, сам понимаешь, Джон – дома тебя не было, и в опере тоже, и в клубе тоже. Я подумал – где он еще может быть, как не у Кокса в имении, с намерением застрелить сукина сына, подстрекателя? Нам нужно поговорить. Что-то я выражаюсь нынче совсем как Детектив Лерой … Это мой дружок Роджер Вудз. Он репортер. У него с собой фотоаппарат, и меня удивляет, что он до сих пор не привел его в действие.

Роджер сунул руку в карман куртки и тут же вскрикнул. Пришлось доставать камеру другой рукой.

– Джон Форрестер, мой тесть, – представил тестя Винс.

– Репортер? – переспросил равнодушно Джон.

– Он так говорит, во всяком случае, – сказал все еще возбужденный Винс. – Ему нужна сенсация. Что может быть сенсационнее? Роджер? Заголовок уже придумал?

– «Попытка Убийства Магната», – ответил Роджер, разбираясь с камерой.

– Ну да. Убийства?

– Они не собирались меня убивать, – сказал Джон также равнодушно. —Что-то вроде урока на будущее. В наше время все учат. Каждый – учитель. Винс, ты меня, значит, искал.

– Да, Джон. Как ты догадался?

– Зачем я тебе?

– Вернемся на дорогу. Там две машины, у всех на виду. На моей уже есть царапина от проволочной вешалки.

– Подождите, – сказал Роджер, делая кадр за кадром, ходя вокруг двух поверженных телохранителей. Затем он перевел объектив на Джона и Винса.

– Хватит, – сказал Джон. – Пойдем. Если, конечно, эти двое…

– Очухаются, – заверил его Винс. – Боднул я его, признаюсь, основательно. Парень проваляется в постели недели три. Тот другой – с ним все нормально. Через пару часов придет в себя. Пошли.

– Еще один кадр, – сказал Роджер. – Джентльмены, если не имеете ничего против, станьте вон туда, чтобы я вас снял на фоне тел.

– Забудь, – сказал Джон. – Никто это не напечатает. Пойдем, Винс.

– То есть как? Почему? – спросил Роджер.

На пути к машине Роджер несколько раз пытался что-нибудь вытянуть из Джона. Почему не напечатают? Что плохого в этой информации? Клеветы нет, только факты. Кому такой репортаж может повредить?

– Где ты этого страдателя нашел? – спросил Джон. – Терпеть не могу журналистов.