Вас любит Президент

За три квартала от дома Гейл поняла, что бывает. Когда она притормозила у стоп-сигнала, чья-то рука протянулась с заднего сидения и схватила ее за волосы на затылке. Другая рука прижала дуло револьвера к ее челюсти. Хриплый голос произнес с иностранным акцентом:

– Подрули к поребрику, пизда. Скажешь хоть слово и я вышибу тебе мозги. Подруливай.

Она припарковалась у тротуара. Сердце билось отчаянно, в глазах потемнело, руки судорожно сжали руль.

– Слушай внимательно, пляж, – сказал голос (очевидно хотел сказать «сука», но получилось «пляж»). – Я не хочу тебя убивать, но убью, если не будешь правдиво отвечать на вопросы. Ясно? Отвечай да или нет, только тихо.

– Да, – ответила она очень тихо.

– Где я могу найти Гвендолин Форрестер?

– Она…

– Да? Я слушаю.

– Ее нет в стране.

– Не ври.

– Она мне так сказала. Сказала, что проведет некоторое время за границей.

– Где?

– Этого она не сказала.

– А когда она вернется, ты знаешь?

– Она сказала, что вернется через неделю. Пожалуйста, уберите пистолет. Я буду отвечать на все ваши вопросы. Никаких проблем. Только уберите.

– Дай мне твой мобильник.

– Что?

– Мобильник дай, пляж.

Гейл вытащила из сумки мобильник.

– Отвернись. Смотри вон на тот дом. Продолжай смотреть.

Некоторое время он возился с телефоном.

– Не знаю, – сказал он. – Неужели нельзя было купить себе телефон получше, засранка? На, сделай так, чтобы я мог прослушать сообщения. Мне нужны сообщения.

Некоторое время она возилась с мобильником, пока не услышала щелчок затвора. Она запаниковала и хотела закричать. Не будучи экспертом по прослушиванию записанных на чужом мобильнике сообщений, незнакомец оказался, однако, экспертом по поведению людей, и особенно по поведению неустроенных женщин, пытающихся выполнить просьбу-приказание под дулом пистолета. Он закрыл ей рот рукой.

– Заткнись, – прошипел он. – Ладно, давай сюда свой ебаный мобильник.

Он еще немного повозился с мобильником и случайно нашел меню сообщений. Телефон выключился. Он включил его снова. Телефон потребовал пароль. Он не знал пароля. Телефон настаивал, что нужен пароль. Незнакомец все равно не знал пароля. Тогда телефон предложил ему пароль придумать. Незнакомец придумал пароль. Телефон принял пароль и объяснил, что содержит три сообщения. Каждое сообщение сопровождалось датой записи.

– Я вернусь через неделю, – сказал голос Гвен в записи.

Незнакомец проверил дату. Неделя заканчивалась сегодня вечером.

– Не двигайся, – сказал он.

Он стянул с шеи Гейл шелковый шарф и завязал ей глаза, а затем связал ей руки за спинкой сидения изоляционной лентой, и этой же лентой заклеил ей рот.

– Слушай внимательно, пляж, – сказал он. – Если позвонишь в полицию, умрешь через двадцать минут после звонка. Не спрашивай как, просто поверь. Если позвонишь своей подруге Гвендолин Форрестер, умрешь через час, и тогда же умрет Гвендолин Форрестер. Я убиваю только когда мне за это платят, а еще когда мне мешают. За твое убийство мне не заплатили, и если ты не будешь мне мешать, то еще немного проживешь. Ну, пока, и надейся, чтобы мы с тобой больше не встретились, – добавил он значительно, выходя из машины.

Задняя дверь захлопнулась.

Лица его она так и не увидела.

Некоторое время Гейл сидела недвижно, пытаясь привести мысли в подобие порядка, ожидая, что волна адреналина отступит. Сперва нужно было избавиться от повязки на глазах. Она повернула голову и потерлась щекой о спинку сиденья. Шелковый шарф съехал набок, она помотала головой, избавляясь от него.

Скинула туфли. Согнув колено, подняв левую ногу и поместив ступню на сидение, она попыталась приподнять вверх торс. Изоляционная лента врезалась в запястья. Застонав от боли, она подняла согнутую ногу выше и попыталась пяткой сдвинуть рычажок на пульте в ручке двери. Дважды срывалось. С третьей попытки получилось. Спинка сидения стала опускаться назад и вниз. Есть!