Василий Шукшин. Земной праведник

А вот по-новому разыграть психологическую ситуацию, казалось бы исчерпанную в фильме «Два Федора», ему пришлось уже через три года после своего актерского дебюта. И опять-таки героя звали Федором – можно подумать, и роль-то писалась специально для Шукшина. Хотя на самом деле это было не так. Рассказ С. Антонова «Мы – двое мужчин» был написан много раньше. И отнюдь не совпадение имен и характеров дало режиссеру Ю. Лысенко посыл к приглашению Шукшина на главную роль. Актеру предстояло наполнить образ новым содержанием, при том, что психологическая ситуация оставалась той же: снова перед нами был взрослый, оказавшийся ответственным за судьбу ребенка. Ситуация варьируется: не по своей доброте посадил шофер к себе в кабину соседского мальчишку – поддался на уговоры уборщицы, упросившей прихватить с собой ее сынишку и подобрать ему в городе школьную форму: на носу учебный год, а ей все некогда этим заняться. Не хочется мужику возиться с мальцом, но позарился на дармовую выпивку – и теперь вынужден терпеть, да хуже того, опекать неожиданного спутника. Тут совсем другой характер – ожесточенный, изломанный трудной, неприкаянной жизнью. И такого вот Федора со всей его грубостью и неразвитостью Шукшин «берет в работу» с настоящей актерской жадностью. Ему и самому в детстве приходилось ездить с такими шоферюгами, он все про них знает и плетет роль точно кружево, открывая в образе замечательные глубины. На наших глазах угрюмость смягчается и тает, равнодушие сменяется любопытством, раздражение – чуть ли ни умиротворением: он причащается к детству, точно переходит из тени на свет. Не все пройдет гладко: будут и детские капризы, и взаимные обиды. А в итоге Колька получит самый лучший костюм – Федор заставит продавца снять его с манекена на витрине, да к тому же еще на свои собственные деньги купит подопечному новые ботинки. И дело, конечно, не в стоимости этих вещей, а в том, что душа человеческая пробудилась от тяжелой спячки. Всего одни сутки прошли перед нами – срок незначительный, чтобы сыграть решающую роль в формировании личности, но актер сумел показать человеческое просветление, после которого уже невозможен мрак.

Шукшину дороги такие вот, отвоеванные у мрака души. Вспомним, к примеру, Ивана Лыкова, одного из персонажей фильма Ю. Егорова «Простая история». Циник, лентяй, потребитель с потаенной тоской, которую не сразу разглядишь в насмешливом прищуре глаз. Непроницательный и опрометчивый в суждениях, не разглядел он красивого, сильного человека в своей «зазнобе» Саше Потаповой, посмеялся, когда выбрали ее председателем отстающего колхоза – где уж ей справиться с деревенской разрухой! И просчитался. Как-то незаметно для Ивана стала Сашка Александрой, ответственным, уважаемым человеком. Как говорится, обошла его по всем статьям. Изумление, даже робость перед этой точно бы незнакомой женщиной, к которой он, приодетый, в галстуке, является с теперь уже нелепым предложением законного брака, досада на себя, надежда на исключительный случай, который все расставит по своим местам и вернет ему санькино благоволение («погодите, вы обо мне еще услышите») – все эти чувства с подкупающей свежестью и точностью переданы Шукшиным. Трудно поверить, что этот взвинченный, резкий, напряженный человек – тот же самый благодушный, ленивый Иван, с которым мы познакомились в начале фильма. Немного места отведено Ивану Лыкову в «Простой истории» – Санька встречает другого, достойного ее любви человека. Но и с ним не складываются отношения – в сущности, они люди из разных обойм, и невольно закрадывается мысль: а вот с Ванькой Лыковым, много передумавшим и перестрадавшим, она могла бы найти свою бабью судьбу. Но поздно – Ванька ушел из деревни в город, женился, назвал дочку Александрой и теперь шлет в село фотокарточки – а глаза-то на них грустные. В маленькой роли Шукшин сумел воплотить историю вызревания характера. Немного было предоставлено ему для этого сценарного материала, но актер обдумал роль и добился нужного ему результата чисто пластическими средствами: взгляд, жест, улыбка, поза – все это было точно найдено и сработало на образ.

С первых же ролей Шукшин становился соавтором драматургов – а драматурги-то все сильные, самостоятельно мыслящие – Б. Метальников, С. Антонов, Н. Дубов, С. Герасимов. Соавторство это потаенное, не отмеченное в титрах. Но без него не было бы всех этих «бедолаг» – ни шофера Федора, ни Ивана Лыкова, ни целинника Степана в «Аленке», ни рыбака Жорки в фильме «Какое оно, море?». Не было бы и такого «героя нашего времени», которого мы увидели в фильме «У озера». Разные роли достаются Шукшину – от второстепенных и даже эпизодических до главных, но всегда он поверяет их собственным жизненным опытом. Конечно, авторские его возможности ограничены чужой волей – приходится, как говорят актеры, «тащиться в чужом рисунке», но авторское – читай: человеческое, личное – всегда присутствует в образе.