Вечная жизнь: новый взгляд. За пределами религии, мистики и науки

С нетерпением нам свойственно ждать особенных, «переходных» дней рождения в юности. Сам язык указывает на это, когда подростки говорят: «Мне уже скоро семнадцать», как будто не могут дождаться этого события. В некоторых штатах шестнадцатый день рождения открывает двери к получению водительских прав, следовательно, к тому, что подростки воспринимают как избавление от детского статуса и родительского контроля. Восемнадцатый день рождения тоже ждут с нетерпением, так как вместе с ним появляется право голосовать, а также, в случае действия воинской повинности, он дает право или привилегию служить в вооруженных силах нашей страны. В словах «мне скоро двадцать один» также слышится нетерпеливое ожидание, поскольку достижение этой цели означает то, к чему многие относятся как к «взрослым порокам». Но проходят годы, и восприятие дней рождения кардинально меняется: снижается предвкушение, растет беспокойство.

Карлин обратил внимание на общеизвестный и показательный способ применения глаголов, когда речь идет о круглых датах. Он указал: часто можно услышать, что нам «исполнилось» тридцать, «сравнялось» сорок, «стукнуло» пятьдесят, «перевалило» за шестьдесят, а до семидесяти мы обычно «дотягиваем». Когда же мы доживаем до восьмидесяти и девяносто лет – если доживаем, – кое-кто даже пытается двигаться в обратном направлении. Однажды он услышал от кого-то: «Мне всего лишь девяносто два»!

Несколько минут, проведенных возле полки с поздравительными открытками в супермаркете или в магазине канцелярских принадлежностей, подтверждают, что именно так мы и относимся к старению и прошествию лет. Старение – несомненно, серьезная причина для беспокойства. Поздравительные открытки для тех, кому исполнилось тридцать, свидетельствуют о том, каким шоком сопровождается этот роковой переход к возрасту, который тинэйджеры считают средним, а может, и преклонным. Открытки для тех, кому исполняется сорок или пятьдесят, изобилуют словами заверения, что все достигшие таких вершин по-прежнему полны жизненных сил, привлекательны и желанны. С этим же возрастом ассоциируется оттенок гедонизма, так как открытки призывают нас жить на полную катушку, пока еще есть возможность. Однако шутки на тему подступающей дряхлости, в том числе и оскорбительные, резко исчезают с открыток на день рождения тех, кому за пятьдесят. Реальность становится слишком мучительной, чтобы служить предметом шуток. Характер текста на открытках для тех, кто старше шестидесяти, семидесяти и так далее, радикально меняется. Здесь мы видим лишь поздравления, похвалы долголетию и стремление превознести дар мудрости, предположительно сопровождающей процесс старения. Здесь же мы читаем уверения, что даже в таком возрасте есть будущее, которое можно предвкушать, которому можно порадоваться и прожить его. В нашем лексиконе старения явно выражено осознание того, что в жизни у нас есть билет лишь в один конец и что конечная остановка действительно конечная. Это еще один аспект самосознания, ввиду которого человеческая жизнь и уникальна, и трудна.

Тревожность, свойственную самосознанию, автор церковных гимнов XVIII века Исаак Уоттс выразил словами: «Упрямо времени река нас к вечности несет. Мы исчезаем, словно сон, как только рассветет»[25]. Типичные для поздравительных открыток слова в сочетании с глаголами, которые проанализировал Карлин, – теми, которыми мы отмечаем процесс старения, – указывают на всю остроту нашей борьбы за выживание и на постоянно преследующее нас чувство: битву против смерти проигрываем не только мы, ее не в силах выиграть никто.