Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

В Москве иеромонах Нестор в лице настоятельницы Марфо-Мариинской обители нашел горячую сторонницу, с помощью которой он открыл московский отдел своего благотворительного учреждения. Так она познакомилась с тем, кто будет сопровождать ее мощи на пути из России в Иерусалим, и стала попечительницей Камчатского братства.

И все же она не расставалась со своей идеей создания института диаконисс, первыми из которых должны были стать крестовые сестры ее обители. 7 ноября 1911 года митрополит Московский Владимир представил в Синод ходатайство «о присвоении сестрам Марфо-Мариинской обители милосердия в городе Москве именование диаконисс». К тому времени устав обители уже утвердили, но вот с диакониссами снова не заладилось. На заседании Синода семь архиереев выступили за то, чтобы крестовым сестрам именоваться диакониссами по чину, существовавшему в IV–VII веках, но чтобы вопрос о восстановлении «в Российской Церкви диаконисского служения в полном его древнем объеме… признать подлежащим разрешению на предстоящем Поместном Соборе Российской Церкви». Но Саратовский епископ Гермоген (Долганев) высказал в адрес Елизаветы Федоровны упреки в том, что она стремится подражать протестантам: «Как показала история, все попытки формального восстановления древних форм чаще всего приводят к созданию нового, весьма отличного и от настоящего, и от древнего: в прошлое невозможно вернуться, и „новое старое“ чаще всего служит всего лишь инструментом для разрушения настоящего». Его поддержал митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский): «Пока не восстановлен чин диаконисс в древнем его значении, сестрам Марфо-Мариинской обители не может быть присвоено наименование диаконисс, в чине коих они не состоят».

Вскоре новый обер-прокурор Синода Владимир Карлович Саблер подал на утверждение императору доклад с изложением позиций обеих сторон, и в первый день нового 1912 года государь начертал на докладе: «Всецело разделяю особое мнение митрополита Петербургского Антония», и 10 января Синод вынес решение о невозможности появления в России чина диаконисс. Так племянник покойного мужа Эллы воспрепятствовал одному из ее горячих желаний. И это после того, как накануне «Татьяна» пыталась убедить «Онегина»: «Мы исходим из строго церковного основания, православного во всех частностях… откроются и другие обители, подобные нашей, для этого мы должны быть учреждены как диакониссы. Первая ступень раньше была „диаконисса по одеянию“. Вторая, высшая – „по рукоположению“… привела к разрушению этой общины: диакониссы стали играть такую важную роль среди духовенства, что их мало-помалу начали оттеснять, пока они не исчезли вовсе… Современные женщины гораздо более хваткие и, как мужчины, стремятся играть главную роль».

«Теперь я знаю, в вашей воле / Меня презреньем наказать, / Но вы, к моей несчастной доле/ Хоть каплю жалости храня, / Вы не оставите меня». «Онегин», как и положено, ответил отказом: «Напрасны ваши совершенства». «Татьяна» же продолжала настаивать на своей правоте, со вздохом смиряясь с тем, что, быть может, грядущий Поместный Собор решит вопрос в пользу диаконисс.