Великая княгиня Владимирская Мария. Загадка погребения в Княгинином монастыре

Задумка Всеволода со строительством Дмитриевского собора не была случайной. Мария, будучи по нынешним меркам относительно молодой – на момент возведения храма ей было немногим больше 30 лет, – постоянными родами сильно подорвала свое здоровье. Появились сильные боли в суставах, опухания и отекания ног, затруднявшие движения.

В этих условиях Всеволод постарался хоть как-то помочь своей любимой супруге и сразу после рождения сына Святослава-Гавриила возвел на своем княжеском дворе храм, напоминающий драгоценный мощевик-реликварий. При этом изображение самого Всеволода и пятерых сыновей не случайно было вырезано на северном фасаде собора. Именно с этой стороны открывался на него вид княжеского терема, соединенного с храмом лестничными переходами, откуда его могла видеть княгиня.

Но забота мужа так и не помогла Марии. После рождения в 1198 г. своего последнего сына, Ивана, княгиня серьезно заболела. Из летописной записи о последнем периоде жизни княгини мы знаем, что она более семи лет страдала от тяжкого недуга и едва могла передвигаться. И ныне только Дмитриевский собор напоминает об этой безуспешной попытке князя помочь любимой женщине.

Что касается дальнейшей судьбы реликвий Дмитриевского собора, то икона святого Дмитрия Солунского находилась во Владимире до конца XIV в., когда при митрополите Киприане ее перенесли в Москву. В 1517 г. живопись на ней «поновлялась». В 1701 г. икону вновь «поновил» мастер Оружейной палаты Кирилл Уланов, повторив первоначальное изображение. В настоящее время древняя «доска гробная» под записью 1701 г. хранится в Успенском соборе Московского Кремля. Серебряный ковчежец в виде храма, служивший оправой для «сорочки» святого, находится в Оружейной палате. Ныне в Дмитриевском соборе Владимира выставлены их копии.

Сохранилась ли могила Марии?

Не желая быть обузой для семьи, и прежде всего мужа, Мария приняла решение уйти в монастырь. Ее обет был поддержан членами ее семьи и ростовским епископом Иоан ном. В западной части города Владимира рядом с рекой Лыбедью она на свои средства купила участок земли[109]. По ее просьбе Всеволод заложил в основанной ею обители каменный Успенский собор.

Под 1200 г. в Лаврентьевской летописи по этому поводу была сделана запись: «Того же лета, месяца иоулия в 15 на память святого мученика Кюрика и Улиты заложи благоверный князь великый Всеволод Гюргевич церковь камену во имя святое Богородицы Успения в монастыри Княгинине при блаженом епископе Иоане»[110].

Полагают, что храм был одноглавым, четырехстолпным, с красивой внутренней отделкой. В отличие от Дмитриевского собора, украшенного замысловатой резьбой, монастырский Успенский собор по своему внешнему убранству являлся более сдержанным и аскетичным, будучи построенным из тонких кирпичей-плинф на цемяночном растворе. С трех сторон он был окружен галереями. Согласно данным археологического изучения этого храма, его «столбы имели крещатую форму, их закрестиям соответствовали лопатки на внутренних стенах храма. Найденные во время раскопок лекальные кирпичи позволяют предположить, что снаружи стены собора были разделены пучковыми лопатками по аналогии с хронологически близкими памятниками – храмами во имя великомученицы Параскевы Пятницы в Чернигове и во имя архангела Михаила в Смоленске. Успенский собор имел профилированные порталы, в его декорации использовались белокаменные резные детали. Полы были выложены поливной керамической плиткой желтого, зеленого, коричневого, белого и черного тонов»[111].

Хотя Мария не смогла лично участвовать в закладке собора, она активно интересовалась его строительством. Судя по имеющимся данным, он был построен достаточно быстро, поскольку, согласно Лаврентьевской летописи, в самом конце 1201 г. «в манастыре сестрине» были погребены сестра княгини, жена бывшего новгородского князя Ярослава Владимировича, умершая 22 декабря 1201 г.[112], а зимой 1205/06 г. дочь Марии – Елена, скончавшаяся в самом конце 1205 г.[113] (Н.Г. Бережков ошибочно относит эти смерти к 1200 и 1203 гг. соответственно)[114].