Великие князья Владимирские и Владимиро-Московские. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г.

Мы видели, что в 1480 г., когда Иван Васильевич был в Новгороде, псковичи просили у него помощи против одолевавших их немцев. К ним послан был тогда князь Андрей Никитич Ногтев-Оболенский, с которым псковичи углублялись внутрь Ливонии, сожгли на реке Эмбахе г. Костер, в котором взяли несколько пушек; подступали к Дерпту, осаждали его и возвратились домой с богатою добычей. Но князь Оболенский по какому-то неудовольствию на псковичей вскоре уехал в Москву со своими полками, вследствие чего немцы ободрились и начали наступать, а между тем псковский наместник Василий Шуйский не предпринимал против них ничего и только пьянствовал и грабил граждан. 20 августа немцы подступили к Пскову. Хотя войско их состояло большей частью из неопытных в ратном деле крестьян, но громадность его привела псковичей в ужас: многие бежали, хотел бежать и князь Шуйский, но граждане удержали его; вели переговоры с магистром о мире, но напрасно; наконец, для ободрения, они обнесли вокруг городских стен одежду патрона своего, святого Довмонта, и действительно ободрились. Тем временем немцы на судах, снабженных пушками, подплыли к берегу и пальбой хотели зажечь город: тогда псковичи дружно ударили на них, смяли их в реку, многие из немцев потонули, а остальные ночью ушли от города. Псковичи ожидали нового нападения, а потому обратились за помощью не к великому князю, который тогда готовился к отпору Ахмата, а к братьям его, бывшим с ним в ссоре и вышедшим из своих уделов в Новгородскую землю. Великий князь, счастливо отделавшись от хана, узнал о враждебных действиях ордена, и потому приказал новгородским наместникам со всеми новгородскими силами прибыть в Псков к 6 января, а из Москвы послал туда воевод князя Ярослава Васильевича Оболенского и князя Ивана Булгака, которые прибыли в Псков 11 февраля. Объединенные силы тремя путями пошли в немецкую землю, взяли города Тарваст и Вельяд (Феллин?), вообще попленили и пожгли немецкую землю от Юрьева (Дерпт) до Риги, а «Лотыголу и чухнов… овых изсекоша, овых пожгоша»; многие из последних бежали в леса, но там перемерзли, потому что зима в тот год (1481 г.) была чрезвычайно сурова, а «снег человеку в пазуху». Успехом своим русские обязаны отчасти и беспечности божиих дворян, как летописи называют рыцарей: не ожидая нападения, «без страха и без боязни погании живяху, пива мнози варяху», — замечает летописец.