Великие мусульманские империи. История исламских государств Ближнего Востока, Центральной Азии и Африки

Османское правительство было заинтересовано в первую очередь в удержании контроля над основными торговыми и паломническими путями и крупными городами — Алеппо, Дамаском, Каиром и Багдадом, а также в обеспечении получения дани. Эти задачи были в руках правителя — вали (паши), присланного из Стамбула, а также провинциальной бюрократии и гарнизона, расходы которых, так же как дань, оплачивались из провинциальных доходов. В бюрократическом аппарате, который возглавлял главный казначей — дефтердар, — обычно служили местные жители, так же как в мусульманской судебной системе под началом муфтия. Гарнизон, номинально или в действительности подчинявшийся вали, состоял из янычар и других полков, говоривших на турецком языке, которые на раннем этапе набирали рекрутов из-за пределов провинции. Когда возникала необходимость, набирали также местных рекрутов, а иногда, если возникали чрезвычайные ситуации, центральное правительство направляло свои войска. Османская феодальная система, которая уже начала утрачивать свое значение в Румелии и Анатолии, не была введена в арабских провинциях. Народы, говорящие по-арабски, следовательно, не были открыты для сельской колонизации османскими военными феодальными вассалами — тимариотами — и их преемниками. В Египте бессменная мамлюкская военная олигархия осталась существовать как часть османского гарнизона. В Сирии и Ираке местные принцы и вожди племен, правившие в недоступных районах, были оставлены в покое до тех пор, пока они проявляли лояльность и платили дань. Официально они считались земледельцами — мультазимами (мультазим — имеющий обязательство) на службе у губернатора провинции, а не вассалами султана. Только шерифы Мекки имели более возвышенный статус. Контингенты из турецких гарнизонов отправлялись на фронты в Иран, и иногда также в Европу. В общем, от арабского населения не требовали, чтобы оно поставляло солдат для османских войн.

В Египте и Сирии при мамлюкском султанате военная власть аналогично находилась в руках войск, говоривших на турецком языке, а гражданское и судебное управление осуществлялось на арабском языке египетскими или сирийскими писцами и кади. Смена режима, должно быть, в основном осталась не замеченной большинством жителей — разве что османское управление сначала было эффективнее. Давно сложившиеся социальные структуры, религия, место жительства, занятия, племя и клан — все это почти не претерпело изменений. Культурный упадок арабского мира, который отчетливо проявился уже в XV веке, объясняется по большей части умиранием источников вдохновения. Но он стал более выраженным в последующие три века и, вероятно, был усилен османским правлением. При мамлюках историки и ученые, писавшие на арабском языке, пользовались покровительством отдельных султанов и правителей. Каир, Дамаск и Алеппо были украшены прекрасными мечетями и общественными зданиями. Османский султан Сулейман I (1520–1566) и некоторые губернаторы, особенно в XVIII веке, тоже оставили после себя некоторые прекрасные архитектурные памятники в Дамаске, Иерусалиме, Алеппо, Хаме и Багдаде. Однако в целом к искусству было пренебрежительное отношение. Гражданские дела велись на турецком языке, и арабская литература редко пользовалась покровительством. Хотя османские правители иногда были людьми выдающимися, их пребывание в должности, как правило, бывало слишком коротким и небезопасным, чтобы они могли уделять повышенное внимание культуре. В это время не создавались достойные внимания произведения арабской поэзии, а произведения художественной литературы и труды суфиев, хотя их было много, ценятся невысоко[1]. Было написано много местных хроник, причем некоторые из них имеют существенное историческое значение[2]. Хаджи Халифе (умер в 1658 году), осман из Стамбула, бывший армейским клерком в Багдаде и Дамаске, составил самую ценную энциклопедию арабской, персидской и турецкой литературы, названную Кашф аз-Зунун. Йеменец, живший в Каире, — Сеид Муртада аз-Зубейди (1732–1792), возродил арабскую лексикографию и мусульманскую теологию, составив словарь и комментарии к Газали. Арабская литература также процветала среди маронитов Сирии под влиянием ученых, получивших образование в Ватикане.