Великие скандалы и скандалисты

Генерал Монастырецкий, наверное, напрасно размахивает своим посланием, как белым флагом, убеждая нынешних хозяев Кремля в своей лояльности. Мол, выпустите — еще не то расскажу. Следствие обнаружило принадлежавшую ему ячейку в депозитарии одного из банков, где хранились 250 тысяч долларов и другая валюта… Впрочем, вопросы, которыми финансист ФАПСИ задается в своем письме, все равно любопытны. Известно, что на содержание ГУО, например, в проекте бюджета на 1995 год (по самому закрытому его разделу «Правоохранительная деятельность и обеспечение безопасности государства») закладывалось 479 миллиардов рублей. Если разделить эту сумму на 22 тысячи сотрудников ГУО, едва на зарплату хватит. СБП запросила еще меньше — 33,6 миллиарда. Откуда же тогда средства на всякие электронно-прослушивающие излишества? Из какой такой «черной кассы»? В этом направлении, кстати, готово поработать следствие по делу Монастырецкого. Как признался нам руководитель оперативно-следственной бригады следователь по особо важным делам при Генпрокуратуре РФ Борис Уваров, он писал представление Ю. Скуратову о том, что все эпизоды с закупкой и использованием прослушивающей техники ГУО и СБП, а также связанные с этим валютные махинации необходимо выделить в отдельное производство. Но Генпрокурор пока молчит. Почему? Неужели руководство Генпрокуратуры опасается чего-то такого, что было подслушано с применением все той же спецтехники? А быть может, все объясняется проще: сегодня электронным хозяйством Барсукова-Коржакова успешно пользуются новые высокопоставленные политики. Свято место глухо не бывает…

ТОРГОВЛЯ ДЕТЬМИ НА УКРАИНЕ

Самое скандальное дело на Украине. Газеты пестрят броскими названиями статей. Примечательное и кричащее название «Дети на вынос», автор — С. Левчук (Уголовное дело. № 2, 1996). Конца края следствию не видно. Общий тон статьи: мало того, что на Украине подавляющее большинство населения унижено наступившей жизнью, у людей стали нагло, безнаказанно отнимать детей.

* * *

…Управление по борьбе с организованной преступностью республиканского МВД разоблачило во Львовской области крупную, хорошо организованную и хорошо законспирированную преступную группу, занимавшуюся продажей новорожденных детей…

Свидетельства.

Тамара П., учительница:

— «Скорая помощь» привезла меня в один из львовских родильных домов. После трудных родов на свет появился живой и нормальный мальчик. Правда, недоношенный. Врачи мне сказали, что его нужно везти в другой роддом для того, чтобы выхаживать в специальном инкубаторе. И мальчика после того, как перепеленали, отвезли на машине «скорой помощи». Проведать его предложили прийти на следующий день.

Когда моя мама пришла, нянечка ей сказала, что ребенок жив и здоров. А через какое-то время маме сказали, что ребенок умер. Она попросила: «Отдайте трупик, мы его похороним». Но ей заявили: «Мы таких детей не отдаем»…

Ярослава П., работница транспорта:

— Меня привезли с предродовыми потугами. В приемной заведующая осмотрела и сказала, что будет делать стимуляцию. Через какое-то время она вдруг стала интересоваться: здорова ли я, чем болела в жизни, чем болел муж? Я ответила: последние 16 лет не болела, муж — военнослужащий — на здоровье не жалуется.

Вечером ощутила активные толчки ребенка и снова стала просить, чтобы мне помогли. Но врачи сказали, что заведующая приказала им роды без нее не принимать, сама же она ушла домой.

На следующий день в палату, в которой я лежала с другими женщинами, зашел бородатый врач в сопровождении двух мужчин, у которых сверху на плащах были белые халаты. Врач показал на меня пальцем: «Вот эта женщина». Они посмотрели на меня, сказали: «Может быть». И ушли. Я спрашиваю врача: «Кто эти люди?» «Консилиум», — отвечает он мне.

Я очень удивилась: какой же это консилиум? Если это врачи, то почему так странно одеты, почему не осмотрели меня, ни о чем не спрашивали, между собой не советовались?

На следующий день наконец появилась заведующая. Осмотрела меня и сказала, что сейчас буду рожать.

Когда пришла в сознание, мне сообщили: родила мертвого ребенка. Тогда я попросила показать мне его. «Его здесь нет, мальчик уже в морге», — ответили мне.

А вот что рассказали мне муж и сестра. Муж пришел в роддом, и ему ответили, что ребенок мертвый. Он попросил, чтобы ему показали труп. Врачи ответили: он в морге. Муж прибегает в морг, но там отвечают: к нам не поступал. Так и пробегал четыре дня.

Когда я вышла из роддома, стала выяснять, почему так затянулась вся эта процедура. Мне отвечают: была суббота, и не могли оформить в загсе официальные документы о смерти. Пошла в загс, там сказали, что это была рабочая суббота и регистрация смертей велась…

Ольга С., военнослужащая:

— Я родила семимесячную двойню: мальчика и девочку. Дети были нормальные, живые и здоровые. Но в документах почему-то написали, что им 5,5 месяца. Кроме того, вес явно занизили, что было видно даже визуально. Никаких объяснений мне по этому поводу не дали.