Великие скандалы и скандалисты

Вот я разошлась с последним мужем и связала свою жизнь с блестящим музыкантом, «одним из красивейших мужчин рок-тусовки» (согласно «МК») Сергеем Высокосовым. И этот самый «МК» делает мне рекламу, которую за деньги не купишь, — «Медведева+Боров. = хит сезона!», «Скандалистка и «металлический принц» и так далее, и тому подобное. Короче, «Рекорд компани» должна бы воспользоваться этим и быстро-быстро выпустить в свет мой следующий диск, который уже и отрепетирован, и готов к записи при участии этого самого Борова! Двойной сбор был бы гарантирован — и с поклонников «Коррозии Металла» и его солиста Борова, и с моих поклонников. И даже с просто любопытствующих узнать наконец, что же мы такое вместе сделали. Но это все только в теории так должно быть. На практике же компания «Райз мью-зик», например, тоже нуждается в спонсоре. Помимо готовой записи автор-исполнитель должен привести дядьку с мешком денег. Оказывается, даже у такой популярной группы, какой ее делают и ТВ, и радио, как «Агата Кристи», есть этот самый «дядька с мешком» и есть компания, из этого мешка берущая. По-моему, только дураку осталось непонятным, что все решает «дядька с мешком». Чем же он отличается от дядьки с партбилетом, которому надо было спеть две песни про Ленина, чтобы стать популярным артистом?! «А что вы сделали для России, чтобы вам давать деньги? Вы столько лет прожили за границей!» — такое заявление сделал слушатель радио «Надежда» Отар Кушанашвили. Мне остается только пожать плечами — именно за границей я всегда и ассоциировалась с Россией. Правда, там статьи обо мне не называли, как здесь: «Откровения залетной хулиганки» («Мегаполис») или «Трибунал с помоечным запахом» («Аиф»). Там меня как-то превозносили: «Сенсационный импорт из России» («Беверли-Хиллз пипл», США) или «Наталия Медведева — имя, которое следует запомнить!» («Трибюндела Вент», Франция). Когда я пела в знаменитом «Шэ Распутин» на Елисейских полях, Омар Шериф от восторга падал со стула, Фрэнк Синатра страстно аплодировал, а Шарль Азнавур, похожий на сапожника, помните, в будочках такие сидели в советские времена… познакомил со своим агентом: «Это Наташа, русская, из России!» Когда в Токио меня представляли японским рекламодателям: «Наташа-сан», у них глаза на лоб лезли от того, что я вроде бы из Америки приехала, а русская, и они тщательно кланялись, кланялись… Моя физиономия на обложке альбома группы «The Cars» глядела с рекламного щита на знаменитый Сансет-бульвар города Лос-Анджелес и заняла первое место, кстати, на «Грэмми» (музыкальный «Оскар»). То есть я нагло могу заявить, что своим присутствием среди тех людей и в их географии я прославляла Россию. Хотя бы тем, что я — большая и красивая! Из России! — заставляла их восторгаться собой, а, следовательно, и Россией, откуда я такая появилась. Я уж не говорю о моих книгах, переведенных на французский, немецкий, изданных даже в Израиле.

Мне просто казалось, что я не должна об этом триумфально заявлять, что это дело журналистов как раз. Но они почему-то предпочитают прославлять Наоми Кэмпбэлл — нас посетила красавица-горилла! Кому от этого выгода?! Никому!!! С ней даже контракт невозможно заключить здесь, чтобы денег заработать. Абсурд какой-то.

Здесь люди именуют себя фотографами, не имея ни студии для работы, ни освещения, да и камера у них одолжена у кого-то! А печатают они в автоматах «Кодака»!!! Жуть.

Фотографу М. Грушину была предоставлена возможность заснять меня. Мною предоставлена. Для журнала «Турне», в штате которого он числится и для которого было мною дано интервью журналисту М. Шишкову. Если журнал счел невозможным печатать интервью, то порядочный Грушин должен был мне позвонить и сказать, что у него, мол, есть другие возможности напечатать фотографии. Тем более, если речь шла об обложке «Собеседника», на которой я себя и обнаружила случайно, выходя из метро. Да не одну! С моим возлюбленным! А ведь Грушина предупредили и в лицо и по телефону: эти снимки для внутреннего пользования, пробные. Посмотрим, что получится, и т. п. Но мы даже не увидели этих снимков, кроме как в «Собеседнике». Этот Грушин, сукин сын, даже не соизволил фотографию подарить, я уж не говорю об оплате! Я, конечно, представляю, как гогочет кто-нибудь вроде Шавырина из «Джокера». В 94-м году он брал за обложку своего «Шута» 25 тысяч долларов. Да-да, он сам мне по телефону так и сказал. Я чуть не описалась от собственного гогота, потому что такая наглость даже не возмущает уже, а повергает в истерический смех.