Великие скандалы и скандалисты

И вот я жила у моего друга Бориса на диванчике — у меня тогда и денег не было совершенно! — читала целыми днями книги и писала стихи. Еженощно мы проводили в беседах по пять часов в окружении книг, каких-то вырезок, статей, журналов, вина и закусок. Бедный его сосед-бельгиец меня ненавидел, видимо. Я очень эмоционально разговариваю, вскрикиваю, гогочу, спорю! Благодаря этим нашим беседам я многое открыла для себя о себе самой. Вообще, в тот период жизни у меня было очень такое богемно-артистическое окружение. Я тогда прочла второй роман Лимонова «Дневник неудачника», который по западным меркам вполне можно охарактеризовать как поэтический роман — там уже давно никто ничего не рифмует, главное, внутренний ритм, «мелодия» текста внутренняя и яркие образы. И стихи Лимонова, сборник «Русское», я тогда читала. И мы просто до драк спорили в нашей компании: кто же лучше, кто современней — Бродский или Лимонов? А вообще, если бы я сама не стала писать стихи, не «заболела» бы этим вирусом «все написать, все сказать», то я бы и с Эдуардом, Эдвардом, как я его называла всегда, никогда бы не познакомилась… Мне кажется, наша пара состоялась тогда, потому что мы были как два одиноких волка, стоящих на краю. Внизу все копошатся, а мы стоим, будто думаем: прыгать к ним или нет. Но все равно знаем — даже если и прыгнем, будем чужаками. Нечто подобное и здесь произошло спустя десять лет. Все равно мы остаемся «аутсайдерами», отдельными, одиночками, какие бы партии и группы мы ни организовывали. «Ты чужой, ты чужой, ты чужак! И тебя надо бить-убивать иль хотя бы шляпу сбивать!..» — писал Эдуард Лимонов еще в начале семидесятых годов. Хотя сегодня Лимонов куда более гибкокомпромиссный.

Я очень верно назвала свой роман о нашей жизни — «Борьба»! У нас была вечная борьба. Да и Лимонов тоже в названии отразил свое отношение — «Укрощение тигра (это я-то?!) в Париже». Но, по правде говоря, мне хотелось не бороться, а вместе быть, заодно, нераздельно. А с Лимоновым это невозможно — все его книги заканчиваются тем, что он один победитель, даже если и неудачник. Он все должен сам, один, по-своему, ни с кем не деля. А его книги — это его жизнь. Потом, он слишком вжился в роль наставника, учителя, мэтра. Как у него там в стихе? «Я работал Христом…» — это в отношениях с женщинами. У него любовь к ярким, сильным женским личностям сочетается с требова-нием от них быть «проститутками», то есть пассивными. Чтобы он, как заплативший клиент, управлял, командовал, лидировал. «Почему из Наташи Медведевой не вышло рок-стар, чего так в свое время хотел Лимонов?» — цитирует Лимонова же Виталий Князев в «Собеседнике».

Да это насмешка просто! Я процитирую другого Лимонова: «Что же это за семья, когда жена уходит на работу в десять вечера?!» («Комсомольская правда»). Я на это тоже могу трагично заявить: что же это за муж, у которого жена должна ходить на работу в десять вечера?! Да и вообще, рок-стар не «выходят», их делают.

Когда я приехала к Лимонову в Парижу у него не было денег, чтобы заплатить за такси, которое подвезло к его дому. Он меня, разумеется, даже не встретил. У него не было денег на сигареты — поэтому он и курить бросил! Чтобы заниматься музыкой, надо хотя бы магнитофон иметь, дабы слушать эту самую музыку. У Лимонова были гантели и пишущая машинка. Все. Ой, забыла — еще у него были белые сапожки, которые ему привезла его бывшая жена Козлова из Италии. Я никаких претензий не имела, так как была «больна» повышенным уважением к Лимонову-писателю. Поэтому я и пошла зарабатывать деньги в кабаре «Распутин». В любом случае это был наиболее быстрый выход из безденежного положения. Это в Советском Союзе всякие ничтожные певцы, группы, ансамбли были прикреплены к филармониям, госмосросконцертам. Это здесь убожества имели сольные концерты и с презрением относились к так называемым «кабацким» музыкантам — людям, которые могут сыграть все, что угодно! Которые могут подыграть, подобрать аккомпанемент в одну минуту! В отличие от всех этих авторов своей музыки. На Западе, чтобы давать сольный концерт своих произведений… надо кроваво попотеть. Либо задаром играть в «андеграундных» подвалах.

Я общалась с очень разными музыкантами во Франции, помимо ночной работы в кабаре. Я бегала в какие-то склады, гаражи, самодельные студии, что-то экспериментировала с зеленоволосыми юношами. Писала песни без конца. Правда, опять же — петь их было негде. Музыку я слушала только через наушники — потому что Лимонов (большой поклонник «Секс Пистолз», ха-ха!) сошел бы с ума, включи я музыку и запой. У него такая странная любовь к музыке — пусть она будет, грохочет, сводит с ума… но где-нибудь там, подальше, чтобы он не слышал. Потому что в музыке он не мэтр, не командир. В музыке вообще никто не хозяин — это она хозяйничает! Ведет! Сводит с ума! Но в сердце женщины всегда живет ее тихая мелодия, ее песня. И я разделяю ее сейчас с тем, кто услышал. «Самая скандальная парочка — Натали Медведева и «коррозист» Боров» — согласно сплетнице В. Сарыкиной из «МК».