Великие завоевания варваров

Помимо торговли, а иногда и бок о бок с ней шли грабежи, которые позволяли викингам изрядно обогатиться как на Западе, так и на Востоке. Набеги приносили самые разные трофеи, в том числе и рабов, – и нет сомнения в том, что, как мы увидим в следующей главе, викинги сыграли ключевую роль в появлении международной сети работорговли в эти века. Это очень важный момент, который делает довольно глупыми попытки отдельных ученых смягчить краски при характеристике скандинавов, преуменьшить уровень жестокости, выставляя их всего лишь мирными торговцами. Когда торгуешь рабами, набеги не могут не быть важной частью коммерческой деятельности. К тому же в них можно захватить высокопоставленных пленников, за которых заплатят хороший выкуп, и это дает возможность требовать откупные, чтобы отплыть со спокойной совестью. Самые разные способы разбогатеть в результате успешных набегов приносили скандинавам огромные суммы. Об этом можно судить по описанному в источниках случаю – и у нас нет причин полагать, что здесь летопись искажает события, – когда в результате набега викингов на Франкское королевство в IX веке они получили 340 килограммов золота и 20 тысяч серебра[609].

Даже переселение северян, когда оно наконец началось, по крайней мере отчасти могло быть вызвано позитивными экономическими мотивами. Поскольку ничто не говорит о том, что земельные ресурсы в Скандинавии были недостаточными в эпоху викингов, то, очевидно, они захватывали чужие территории просто потому, что на новом месте была лучше сама земля либо условия для земледелия и получения доходов с участка – по сравнению с их родиной. Такая картина в целом подтверждается имеющимися у нас источниками. На западе норвежские мигранты обосновались уже в качестве господствующего класса землевладельцев. Их поместья варьировались в размере. Конечно, самые крупные отошли ярлам и годарам – воинам, получившим земли, на которых в дальнейшем сохранилось большинство гибридных названий. Но даже такие скандинавские мигранты, как сокмены, становились влиятельными землевладельцами. Их поместья были невелики, но они являлись их полноправными хозяевами и наверняка управляли ими, используя труд зависимых, несвободных крестьян, в то время как сами пользовались широкими политическими правами и обладали высоким социальным статусом. Даже если некоторые фермы были невелики, есть все причины полагать, что для мигранта их обретение было весьма желательным итогом участия в сражениях – воин получал более высокий уровень жизни, нежели тот, которым обладал бы на родине. На востоке основные скандинавские поселения – по крайней мере, насколько можно судить по археологическим данным и письменным источникам – были нацелены на расширение торговой сети. Скандинавы отправились в Россию, чтобы установить контакты с местными охотниками и/или оказаться на более выгодной позиции вблизи одной из важнейших торговых артерий – рек. В некоторых регионах, как, к примеру, вблизи Волхова, они обосновывались на плодородных землях до того, как туда добрались славяноязычные племена, поэтому здесь, как и на западе, скандинавы вполне могли присваивать себе новые территории.

Но правдивость этих предположений не влияет на суть вопроса. Реальная миграция скандинавов – возможно, отчасти исключая северные и западные острова – проистекала из предыдущих контактов, которые все были направлены на одно: обогащение.

Была и другая причина тому, что миграция стала вторичным явлением после торговли и набегов. Именно такая деятельность позволила норманнам создать обширное информационное поле знаний о востоке и западе, без которого переселение было бы невозможным. Скандинавский север никогда не был полностью отрезан от остальной Европы. В римский период Янтарный путь вел с южных берегов Балтийского моря в Центральную Европу и к Черному морю, и этот маршрут обеспечивал и поддерживал контакты между севером и югом. Часть населения Ютландии принимала участие в англосаксонском завоевании римской Британии, у правящей династии Восточной Англии были родственные связи в Норвегии, а в начале VI века группа герулов со среднего Дуная после поражения мигрировала на север. Тем не менее торговля и набеги в конце VIII и в IX веке открыли большему числу скандинавов возможность установить более тесные связи с населением как Западной Европы, так и европейской части России, которых у них никогда не было, тем самым спровоцировав появление активных полей географического, экономического и даже политического знания, сделавших поселение возможным[610].