Великие завоевания варваров

Насколько эта более общая модель социальной трансформации применима к Дании – уже другой вопрос. Процесс образования государства там существенно отличался от такового в других регионах, потому что на севере он заключался скорее в преобразовании государства. Структура близкая к государственной, сравнимая со славянскими и славяно-скандинавскими, уже существовала в Южной Ютландии и на островах с VIII века, пока в эпоху викингов ее не разрушил приток богатства. Как можно предположить (и как утверждают источники), скандинавское общество вошло в последние два века тысячелетия с большей степенью социального неравенства, нежели в славянском мире. Источники эпохи викингов описывают конунгов, ярлов, свободных и несвободных (пленников и рабов) как данность того времени. И это логично, не только потому, что окологосударственные структуры уже существовали там, но также и потому, что Скандинавия (или по меньшей мере Дания) была частью германского мира (пусть и принадлежала к его внешней периферии), взаимодействовавшему с Римской империей в первой половине тысячелетия и участвовавшему – на что указывают римские товары и захоронения с оружием в болотах – в ранних процессах социально-политических преобразований. Формирование государственности в Дании в конце IX и X веке было, судя по всему, скорее историей о возвышении и перераспределении уже имевшихся блоков власти, во главе которых стояли те или иные династии, а не о фундаментальных социальных изменениях, которые характеризовали процесс образования государства у соседствующих с ними славян[656].

Социальная революция, являвшаяся отчасти причиной, отчасти – следствием, была совершенно необходима для образования государства в те времена, по крайней мере в землях славян. Но столь масштабные социальные преобразования невозможны без параллельной экономической реорганизации, и, опять-таки, у нас предостаточно свидетельств тому, что этот процесс имел место в Центральной и Восточной Европе на том же временном отрезке. Как и в случае с социальными трансформациями, некоторые этапы экономической перестройки предшествовали образованию государств и были необходимым условием для их существования. Дальнейшие перемены были инициированы уже самими государственными структурами.

Сложнее всего проследить за развитием сельскохозяйственной экономики, то есть за производством продовольствия. Нужно помнить, что славяноязычные племена контролировали огромную территорию, с самыми разными природными зонами, и сельское хозяйство не могло везде развиваться по единому пути. Тем не менее имеющиеся у нас свидетельства указывают (пусть и в самом общем ключе) на то, что количество излишков производства резко возросло. Процесс революционных преобразований протекал с разной скоростью в разных регионах и условиях, но суть ясна: возделывалось все больше земли, появлялись более продуктивные методы в плане как применяемых технологий, так и поддержания плодородности почвы. Разумеется, во второй половине 1-го тысячелетия в Центральной и Восточной Европе активно велась расчистка земли и вырубка лесов. В тех частях Польши, где удалось взять пробы пыльцы из озер, соотношение травы и деревьев к зерновым резко уменьшилось именно в эти века, с 3:1 до 1:1, что говорит об увеличении возделываемых участков как минимум вдвое. Но полученный результат нельзя применить ко всей славянской Европе. Я бы предположил, что эти изменения были не такими резкими к северу и востоку. Тем не менее даже на территории матушки-России распространение славянских культур на север и восток ассоциировалось с расширением полноценного земледелия в лесостепи и лесных зонах с умеренным климатом на Восточно-Европейской равнине. В любом случае увеличение возделываемых территорий не вызывает сомнений, пусть даже мы не можем указать точные цифры и даты для конкретных регионов[657].