Великий Ганди. Праведник власти

Хотя большинство руководителей ИНК в условиях реальной японской угрозы вторжения в Индию готовы были активно помогать Англии в войне, Ганди по-прежнему стоял на своем: моральной поддержке — да, непосредственному участию в войне — нет. По словам Неру, Ганди во второй раз за время войны «оказался неспособен отказаться от своей аксиомы ненасилия. Близость войны была для него вызовом, испытанием его убеждений». Эту позицию Ганди Джордж Оруэлл в 1949 году оценил следующим образом: «Если ты не готов отнять чужую жизнь, то зачастую должен быть готов к тому, что жизни будут отняты как-то иначе. В 1942 году, когда Ганди призывал к ненасильственному сопротивлению японским захватчикам, он был готов признать, что это может стоить нескольких миллионов жизней». Не очень понятно, откуда здесь взялись миллионы жизней. Если Оруэлл имел в виду, что Ганди призывал индийцев открыть фронт японской армии и допустить оккупацию Индии японцами, то это далеко не так. Подобных призывов от Ганди не исходило. Если же имелось в виду, что следствием призывов Ганди был отказ всех индийцев от службы в британской армии и опять-таки японская оккупация Индии, то даже в случае реализации этого абсолютно фантастического сценария совершенно непонятно, как мог бы Ганди организовать сатьяграху против японцев. Ведь они формально признавали независимую Индию, и Субхас Бос возглавил марионеточное государство «Азад Хинд» («Свободная Индия»), формально базировавшееся на том клочке индийской территории у бирманской границы, который японцам удалось захватить, и создал прояпонскую Индийскую национальную армию.

Тем не менее летом 1942 года, по его собственному признанию, «измучившись умственно и духовно», Ганди все-таки дал свое согласие на участие конгресса в войне. Он поддержал резолюцию ИНК о том, что «главной задачей временного правительства свободной Индии станет привлечь все ресурсы страны к борьбе за независимость и широко сотрудничать с Объединенными Нациями, чтобы обеспечить оборону Индии при помощи всех сил — вооруженных и иных, находящихся в ее распоряжении».

Независимость и смерть

Освободительное движение Индии искало взаимоприемлемого соглашения, или «золотого компромисса», с английским правительством на период войны, не предпринимая каких-либо революционных акций.

Тяготы войны действовали на основную часть индийского населения угнетающе. Многим крестьянам и городским беднякам снова грозила голодная смерть. Наряду с ростом антианглийских настроений все больше распространялось чувство безысходности и безразличия. Борьба с колонизаторами потеряла прежний накал. Вопрос стоял о том, воевать или не воевать вместе с Англией против японской и германской агрессии.

Ганди пытался понять, в чем он допустил ошибку. Почему торжествует зло и насилие? Почему война — высшая и самая жестокая форма насилия на Земле — подчиняет себе сотни миллионов людей, целые народы и правительства? Почему всеобщий мир и созидание менее привлекательны для людей, чем война, смерть и разрушения?

История поставила перед Ганди вопрос о применении принципа ненасилия в условиях войны, с которой были связаны судьбы Индии, Британской империи и всего человечества. Ганди очень сожалел, что ему не удалось противопоставить войне организованное ненасилие народа. «Имелся существенный просчет в моей технике осуществления ненасилия», — признавался он.

Даже самые преданные сторонники Ганди, как например Раджендра Прасад, стали открыто выражать сомнение в практической ценности абсолютного следования принципу ненасилия. Ганди тяжело переживал, что жизнь отвергала его политические установки.

Но Ганди умел находить общий язык с людьми, не разделявшими его взглядов, и гибко приспосабливаться к меняющейся обстановке. Порой ему приходилось, по его собственным словам, «не соглашаться с самим собою». Когда вторжение японских войск стало реально угрожать Индии, Ганди наконец заявил о возможности вооруженного сопротивления агрессору. Сделал он это вопреки своим самым глубоким убеждениям, но сам внес в конгресс резолюцию, которая гласила, что первой обязанностью временного правительства свободной Индии будет мобилизация всех ее огромных ресурсов для борьбы за свободу, против агрессии и полное сотрудничество с Объединенными Нациями в обороне Индии с использованием для этого всех имеющихся в ее распоряжении Вооруженных и других сил. Как писал Неру, для Ганди это было «поразительное и знаменательное изменение позиции, связанное с моральными и душевными страданиями. В борьбе между принципом ненасилия, который стал для него источником жизненной силы, смыслом существования, и свободной Индией, являющейся его главной всепоглощающей страстью, чаша весов склонилась в сторону последней… Практический государственный деятель одержал верх над непреклонным пророком».