Великий Ганди. Праведник власти

Ганди, заявив Маунтбеттену, что он против раздела страны, и покинул переговоры. От конгресса их продолжили Неру, Патель и Азад. Для обсуждения плана Маунтбеттена в июне 1947 года собралась сессия Всеиндийского комитета конгресса. Ганди в ней не участвовал. Он не одобрял раздела страны, но был в меньшинстве. Впервые в решении самого важного вопроса — о независимости Индии конгресс шел против воли своего вождя. Однако политическая обстановка была куда сложнее, чем в начале войны, когда Ганди мог просто отойти от конгресса и отстаивать свою собственную позицию. Теперь на одной чаше весов истории страны лежала свобода, на другой — вспышка небывалого еще по своим масштабам межобщинного насилия.

Ганди видел, что конгресс может расколоться и утратить роль ведущей партии страны, а тогда верх возьмут религиозные экстремисты и начнется гражданская война. Поэтому Ганди пришел к заключению, что «политический реализм требует принятия плана Маунтбеттена».

И делегаты Всеиндийского комитета конгресса 157 голосами против 61 проголосовали за этот план. Сердце Ганди разрывалось на части. Ганди тоже голосовал за него, предпочтя меньшее зло большему.

Маунтбеттен убедил Лондон перенести срок передачи власти в Индии с июня 1948 года на 15 августа 1947 года, опасаясь, что в случае промедления может начаться полномасштабная война между индусами и мусульманами. Парламент Англии утвердил Закон о независимости Индии. Ганди, тяжело переживая крушение своих идеалов и не желая принимать участия в празднествах по случаю получения независимости, демонстративно покинул Дели. Он все больше осознавал несостоятельность идеи ненасилия и горевал по этому поводу. Но вместе с тем Ганди прилагал отчаянные усилия, чтобы остановить лавину людского безумия.

4 августа Джавахарлал Неру сформировал первое национальное правительство Индии в составе 14 человек. Он стал не только премьер-министром, но также министром иностранных дел и по делам содружества, а также возглавил Министерство по научным исследованиям. В. Патель получил посты заместителя премьер-министра, министра внутренних дел и по делам княжеств, а также министра информации и радиовещания.

14 августа председатель Учредительного собрания Р. Прасад провозгласил образование Индийского союза. «Много лет назад мы избрали свою судьбу, — заявил Неру. — Теперь настал момент, когда мы вспомним свою клятву — если не целиком и в полной мере, то во всяком случае в значительной части. Когда часы пробьют полночь и весь мир будет погружен в сон, Индия проснется к жизни и свободе… В этот торжественный момент мы должны поклясться посвятить себя служению Индии и ее народу…»

15 августа 1947 года на площади перед делийским Красным фортом при огромном стечении народа Джавахарлал Неру поднял шафраново-бело-зеленый флаг свободной Индии. Сбылась мечта всей жизни Ганди, и он больше, чем кто-либо другой, сделал для достижения Индией независимости. Но он не был рад происходящему, потому что праздник независимости омрачался массовыми убийствами, грабежами и пожарами по всей Индии.

Тогдашний председатель ИНК Ачария Крипалани в «Послании к нации» с восторгом писал: «Никогда еще столь великое событие, изменившее судьбу миллионов мужчин и женщин, не осуществлялось с таким незначительным кровопролитием и таким незначительным применением насилия… То, что это оказалось возможным, — заслуга вдохновляющего руководства Махатмы Ганди, который, если вообще можно называть так кого-либо из людей, является отцом нашей нации».

Архитектор индийской независимости, однако, не разделял восторга Крипалани. Ведь сотни тысяч индийцев в последние месяцы обагрили свободу Индии своей кровью. Д. Дж. Тендулкар, индийский автор многотомной биографии Махатмы Ганди, писал: «По всей стране проходили празднества, но человек, который больше любого другого сделал для освобождения Индии от иноземного владычества, не участвовал во всеобщем ликовании. Когда представитель Министерства информации и радиовещания правительства Индии обратился к нему с просьбой о послании, то Ганди ответил, что „его красноречие иссякло“. На слова о том, что если он не выступит с каким-либо посланием, то это будет нехорошо, Ганди ответил: „Мне нечего сказать, и если даже это плохо, пусть все-таки будет так“».

Индусам и мусульманам теперь надо было выбирать, в каком из двух новых государств жить. Людям приходилось покидать родные места часто под угрозой смерти. Пенджаб погрузился в пучину кровопролитных столкновений между индусами, сикхами и мусульманами. По дорогам Индии потянулись колонны беженцев. По самым приблизительным подсчетам, более шести миллионов мусульман и четырех с половиной миллионов индусов переместились из одной страны в другую. Около миллиона человек погибли. Маунтбеттен признал, что британская армия не в силах контролировать положение.