Великий Ганди. Праведник власти

Я должен признать банкротство свое, но не принципа ненасилия. Я уже говорил, что ненасилие, которое практиковалось на протяжении истекших тридцати лет, было ненасилием слабых. Индия не имеет опыта ненасилия сильных».

Ганди и принимал вину за гибель десятков и сотен тысяч людей на себя, поскольку не сумел научить народ подлинному ненасилию. Все силы он отдавал примирению индусов и мусульман. Несмотря на кровавые погромы, он верил, что подлинная природа человека — любовь и милосердие. Он был потрясен, что разное представление людей о Боге — носителе высшей справедливости толкает людей к насилию. Ганди призывал не делать различий между исламом и индуизмом, между Кораном и священными книгами индусов, поскольку добро едино, как едино человечество.

Часть из конгрессистов-индусов отказывались вести разъяснительную работу среди мусульманской общины. Среди них был Патель, который вместе с Неру снова приехал к Ганди в «Бирла-хаус» за советом. Махатма настаивал, чтобы правительство проявило заботу о мусульманах, занялось устройством их быта и приняло неотложные меры, чтобы ликвидировать их дискриминацию и обеспечить им безопасность.

Патель, выслушав Ганди, обвинил его в чрезмерных симпатиях к мусульманам, зато Неру полностью согласился с учителем. Ганди попросил дочь Неру Индиру съездить в штабы мусульманских и индусских общин в Дели и побудить их к примирению.

В Дели постоянно прибывали беженцы из Пенджаба. К началу 1948 года их было уже около 400 тысяч. Погромы начались в столице. Лишившиеся всего беженцы-индусы убивали мусульман, разрушали мусульманские святыни и исторические памятники.

Каждый день перед «Бирла-хаус» собирались тысячи людей, чтобы послушать проповеди Ганди. Но в своем большинстве они оставались глухи к его страстным призывам к взаимной религиозной терпимости, к братству и единению индусов и мусульман. А воинствующие фанатики — как индусы, так и мусульмане — выкрикивали: «Ганди мурдабад!» («Смерть Ганди!»).

Ганди еще раз прибег к последнему средству — голодовке, о которой объявил 12 января 1948 года и которую начал на следующий день, уже в шестнадцатый раз в своей жизни. Он заявил, что будет продолжать ее до тех пор, пока в Дели не восстановятся мир и спокойствие.

Махатма так объяснил свое решение: «Смерть станет для меня чудесным избавлением. Уж лучше умереть, чем быть беспомощным свидетелем самоуничтожения Индии».

Ганди был истощен и физически, и морально; длительная голодовка почти наверняка привела бы его к смерти. Неру, Патель и Азад пытались уговорить Ганди не голодать, но он их не послушал.

Ганди хотел добиться мира между общинами не силой оружия и чрезвычайных законов, а силой человеческой солидарности и любви. И ведь в Калькутте ему действительно удалось совершить такое.

Вся Индия напряженно следила за голодовкой вождя, который готов был отдать свою жизнь, чтобы обуздать религиозных фанатиков. В Дели прошли митинги и демонстрации солидарности с Ганди.

Поскольку Ганди к тому времени был серьезно болен, руководство ИНК делало все, чтобы не допустить его смерти во время голодовки. Патель и правительство решили, что эта голодовка среди прочего вызвана отказом правительства Индии выплатить долг Пакистану. Поэтому было решено срочно перечислить в Пакистан причитающиеся тому 550 миллионов рупий. Но Ганди продолжал голодать, поскольку хотел гораздо большего. Он хотел межобщинного мира.

17 января 130 представителей всех религиозных общин собрались у председателя ИНК Прасада и приняли резолюцию о поддержании мира. Правда, в этой встрече не участвовали несколько наиболее радикально настроенных религиозных организаций, но под конец заседания прибыли даже представители экстремистских индусских организаций, согласившиеся поддержать резолюцию. Там говорилось: «Мы заверяем, что будем защищать жизнь, собственность и веру мусульман, и те инциденты на почве религиозной нетерпимости, которые имели место в Дели, больше не повторятся».

Ганди был так истощен, что врачи уже не надеялись, что он выживет. Ему зачитали резолюцию, в которой провозглашалось «искреннее стремление к тому, чтобы индусы, мусульмане, сикхи и члены других общин снова жили в Дели в дружбе и согласии…». А в конце присутствовало обращение лично к Ганди: «Мы молим Махатмаджи поверить нам, прекратить свой пост и по-прежнему направлять нас, как он делал до сих пор».

Наконец, 18 января представители индусов и мусульман в его присутствии поклялись сохранить мир между общинами и распространить его на всю Индию и Пакистан. И Махатма прекратил голодовку. Погромы на время прекратились. Однако многие обвиняли вождя в «предательстве священного дела индусов» и угрожали ему расправой.