Великий Ганди. Праведник власти

В то же время Ганди отнюдь не был безусловным противником современной техники, каким его иногда представляют. В 1921 году он писал: «Я буду ратовать за самую передовую механизацию, если это позволит Индии избежать бедности». В 1924 году Ганди уточнил: «Я восстаю против безумия машин, а не против машин как таковых». В 1936 году Ганди утверждал: «Я не против машинизации, но я категорически восстаю против нее, когда она навязывает нам свое господство…». А в 1947 году, за несколько месяцев до гибели, он повторял: «Мощь машины может способствовать экономическому прогрессу. Но некоторые капиталисты использовали эту мощь, не заботясь об интересах обыкновенных людей, вот почему наше положение сегодня ухудшилось».

Однако в конкретных условиях колониальной Индии машины отнюдь не облегчали положение сотен миллионов крестьян, а наоборот, несли им разорение и угрозу голодной смерти. Поэтому Ганди призывал совершенствовать патриархальное крестьянское хозяйство, чтобы найти в нем источник существования и нравственный идеал.

В идеальном обществе будущего, по замыслу Ганди, заводы и фабрики должны будут принадлежать государству. «Я в достаточной степени социалист, чтобы заявить, что заводы следует национализировать, т. е. поставить под контроль государства. Они должны действовать только в идеальных условиях, не ради наживы, а для пользы человечества, когда главным стимулом служит не хищничество, а любовь». Правда, трудно понять, как государство сможет контролировать работу заводов, да еще основываясь на принципе всеобщей любви.

Он мечтал об обществе благоденствия (сарводайе), где не будет эксплуатации, неравенства, государственного насилия, где будет воплощен коммунистический принцип «от каждого по способностям, каждому по потребностям». При этом он будет выполняться не столько за счет роста производства материальных благ, сколько за счет постоянного, добровольного и сознательного самоограничения потребностей. Но опыт развития человечества показал, что добровольное самоограничение потребностей большинством населения — это утопия. Приближение к коммунистическому принципу распределения достигалось на практике с помощью государственного насилия, применяемого к населению в не виданных доселе масштабах, почему все страны реального социализма на практике оказались тоталитарными государствами.

После поддержки Ганди коммунистического принципа распределения в политических и научных кругах получила распространение формула: «Ганди — это коммунизм минус насилие». Это было не по душе многим последователям Ганди, которые не хотели, чтобы учение Ганди с ассоциировалось с Советским Союзом. Но сам он, повторим, никогда не отзывался негативно о советском опыте в целом, критикуя лишь отдельные проявления насилия. «Должен признаться, — утверждал Ганди, — что я не смог полностью понять большевизм. Я знаю о нем только то, что он стремится к уничтожению института частной собственности. Это приложение этического идеала невладения к экономической сфере, и если бы народ одобрил этот идеал по своей собственной воле или под влиянием мирного убеждения, то опыт большевизма был бы бесценным». Беда в том, что советский народ единогласно одобрял это только под угрозой тюрьмы или расстрела.

Разъясняя, в чем заключается различие понимания социализма между ним и Джавахарлалом Неру, Махатма заявлял: «Разница есть, но это разница в акцентировке. Он (Неру. — А.В.),

можно сказать, акцентирует внимание на результате, а я — на средствах его достижения. Возможно, он считает, что я придаю слишком большое значение ненасилию, тогда как он хотя и верит в ненасилие, хочет достичь социализма другими средствами, если это окажется невозможным посредством ненасилия».

Британские власти старались игнорировать Ганди. Индийский биограф Ганди Б. Р. Нанда писал: «Стена предвзятого отношения к Ганди, которую возвели вокруг него английские правители, зачастую ставила его в отчаянное положение. Когда он критиковал их действия, его объявляли демагогом; когда он заявлял о дружеских намерениях в отношении их, его обвиняли в ханжестве. Когда он попросил о встрече с ними, его заподозрили в хитром маневре против правительства; когда он начинал одну из кампаний, о нем говорили как о непримиримом человеке; когда он ограничивал кампанию или прекращал ее, это выдавалось за потерю доверия к нему со стороны его последователей».

Конец 1933 — первую половину 1934 года Махатма Ганди провел в странствиях по Индии. Он поклялся себе не возвращаться домой, пока не обойдет всю страну, деревню за деревней. В течение девяти месяцев он преодолел более чем 12 тысяч километров, посетив самые отдаленные уголки Индии.