Великий Ганди. Праведник власти

Между тем в апреле 1934 года, теперь уже не временно, а окончательно, была прекращена кампания гражданского неповиновения. Это решение руководства ИНК послужило поводом к тому, что в октябре 1934 года Ганди вышел из состава конгресса. «Мое присутствие, — писал он председателю конгресса Пателу, — отталкивает от конгресса интеллигенцию. Я чувствую, что моей политике не удается убедить их разум, хотя… я не делаю ничего такого, что отвергалось бы моим собственным разумом».

Кроме того, у Ганди были разногласия с фракцией социалистов, возглавляемой Джавахарлалом Неру, по поводу неукоснительного следования принципу ненасилия. В связи с этим Ганди говорил: «Фракция социалистов более или менее четко изложила свои взгляды… Я приветствовал эту фракцию… Но у меня с ней фундаментальные расхождения по поводу программы… Я не хотел бы препятствовать развитию их идей нравственным давлением, которое могу оказывать… Оставаться в конгрессе — значило бы оказывать такое давление… Для меня продолжать возглавлять конгресс, несмотря на эти коренные различия является практически формой насилия, которое мне, наоборот, следует подавлять».

Но сам Неру прекрасно понимал, что на самом деле Ганди из политики не ушел. По этому поводу он писал Ромену Ролану: «Это видимость. Все, кто обладает хоть каким-то весом в Индии, по-прежнему советуются с ним. Его нынешний уход почти в точности повторяет тот, что был в 1923 году, по выходе из тюрьмы. Он медитирует и наблюдает, ловя момент для действия».

Свое путешествие по деревням и городам Индии Ганди продолжил и в 1935 году. В этом году правительство ввело в действие новую конституцию Индии. Ганди ее не принял, поскольку она была навязана Индии против воли народа и сохраняла всю полноту реальной власти за колониальным правительством в Дели.

Вместе с тем Ганди, к немалому удивлению своих соратников, одобрил возрождение внутри конгресса свараджистской партии. Теперь Ганди считал возможным использовать законодательные ассамблеи как трибуну для оппозиции. Он убеждал своих коллег по партии, что конгресс сможет оказать на свараджистов давление и контролировать их деятельность в ассамблеях.

Сам же Ганди вернулся к пропаганде среди беднейших слоев населения. Он учил крестьян в глухих селениях правилам санитарии и гигиены, вместе с ними чистил отхожие места, что делали только «неприкасаемые», обучал домашнему прядению и племенному скотоводству. Ганди призвал своих последователей обратиться лицом к деревне. Дж. Неру вспоминал: «Он разослал нас по деревням, и селения загудели от деятельности бесчисленных посланцев новой религии действия. Оживившись, крестьянин выглянул из своей скорлупы бездействия. На нас это подействовало иначе, но также глубоко, ибо мы впервые увидели поселянина в обстановке его саманной хижины, неотступно преследуемого костлявым призраком голода».

Ганди учил простоте, утверждая: «Только в простоте сельской жизни к нам может прийти представление об истине и ненасилии. Простота заключается в прялке и во всем, что с ней связано. Меня вовсе не пугает то, что мир движется в противоположном направлении. На самом деле, когда ночная бабочка приближается к своей судьбе, она кружит все быстрее и быстрее, пока не сгорает. Возможно, что Индии не удастся избежать кружения ночного мотылька. Мой долг — пытаться до последнего вздоха спасти Индию, а через нее и весь мир от этой участи».

Согласно замыслу Ганди, в будущем идеальном обществе каждое поселение должно стать автономным, превратившись в полномочную республику и являться самодостаточным в экономическом отношении, т. е. обеспечивать все жизненные потребности своих жителей, прежде всего в еде и одежде. Поселения должны объединяться в ассоциации для выполнения каких-то более крупных проектов, например образовательных, но при этом в каждом поселке будут своя школа, свой театр и свой дом собраний. Начальное образование будет бесплатным и обязательным, улаживанием споров займется выборный панчаят (орган самоуправления местной общины, обычно состоявший из пяти человек).

Ганди мечтал, что общество будущего будет похоже не на пирамиду, где основание поддерживает вершину, а будет представлять «океанский круг, центром которого станет человек, всегда готовый отдать свою жизнь за свой поселок, который всегда будет готов погибнуть за круг поселков, пока все вместе не превратится в единую жизнь, состоящую из отдельных людей, не агрессивных и не надменных, а смиренных и проникнутых величием океанского круга, неотъемлемой частью которого они являются».

Практически Ганди ратовал за возрождение натурального хозяйства и отказ от городов, поскольку трудно представить себе Дели, Бомбей (Мумбаи) или Калькутту (Колкату), жители которых производили бы достаточно продовольствия и кхади для самообеспечения. Это была крестьянская утопия, которую нельзя было воплотить в жизнь.