Великий Мао. «Гений и злодейство»

Цзян Цин любила скакать на горячих лошадях, укрощать норовистых коней. И чем непокорнее была лошадь, тем больше ей нравилось гарцевать на ней. Когда мы шли с боями по северной части провинции Шэньси, она ехала на огромном буланом коне. Он был даже, пожалуй, серо-голубой масти и очень норовистым; его прислал в подарок командующий Хэ Лун. Я слыхал, что в свое время в Яньани Цзян Цин очень любила состязаться в скачках на лошадях. По характеру она была задиристой и любила одерживать верх, ей нравилось показать себя. И вот как-то раз Чжоу Эньлай собрался прочитать лекцию в партшколе ЦК, а перед тем зашел к Мао Цзэдуну попросить соответствующих указаний. Когда же он вышел от Мао Цзэдуна, то Цзян Цин вызвалась проводить его. Они стартовали от места, именовавшегося Янцзялин. Во время этой конной прогулки Цзян Цин ожгла своего коня хлыстом, а лошадь Чжоу Эньлая испугалась и сбросила седока.

Чжоу Эньлай сломал правое плечо. Это случилось в 1939 году. Нашлись люди, которые утверждали, что Цзян Цин тогда строила заговор, хотела тайно погубить Чжоу Эньлая. Это не верно. Однако такого рода логика, лишенная разумных оснований, как раз и была изобретена Цзян Цин со товарищи во время «культурной революции». Тут получилось просто как в известной пословице: «Посеешь тыкву, получишь тыкву; посеешь бобы, бобы и вырастут». А вот я никогда не был согласен с такой логикой, которая ставит с ног на голову все доводы разума.

Цзян Цин не любила стрелять. Зато она любила играть в карты, а также вязать шерстяные вещи. Это у нее получалось очень хорошо. Она умела вывязывать самые затейливые узоры. Цзян Цин хорошо кроила и шила одежду. Юбки, платья для Ли Нэ она шила сама, и эти вещи получались очень красивыми.

Когда мы шли с боями по северной части провинции Шэньси, Цзян Цин не занималась никакими серьезными и крупными делами; да и ничего дурного она тоже не делала. Она главным образом заботилась об одежде, питании, жилье и переездах Мао Цзэдуна. Она несла ответственность за работу нашей группы телохранителей. Надо отдать ей должное: она все-таки проявляла очень большую заботу о Мао Цзэдуне, с очень большой ответственностью относилась к этому делу. В те дни она умела и была способна сближаться с простыми людьми; она стригла работников обслуживающего персонала, рассказывала людям о некоторых вещах из области культуры, науки; обучала искусству кройки и шитья и т. д. Во время переходов она умела подбодрить людей; иногда загадывала загадки, чтобы развлечь товарищей.

[…] Цзян Цин обожала наряжаться. И она делала это с блеском. Когда мы шли с боями по северной части провинции Шэньси, она уже не носила длинные волосы, которые волной ниспадали ей на плечи, а заплетала их в две косички и закручивала узлом на затылке. Среди женщин – товарищей по партии она всегда выделялась. Девушки, молодые женщины любили позвать ее помочь расчесать волосы и принарядиться. Она охотно помогала другим женщинам; в конце концов, это ведь только прибавляло ей добрую славу. Зимой она большей частью носила военную форму, а иной раз и толстое темно-синее пальто на вате, подогнанное по фигуре. Она делала это так, чтобы фигура была видна. А летом она предпочитала носить одежду, которую мы называли платьем «ленинского фасона». Она туго подпоясывалась.

Цзян Цин была довольна тем, что кожа у нее белая, а талия тонкая. Она любила демонстрировать свои достоинства.

Одновременно с демонстрацией своих разнообразных достоинств она беспрестанно показывала и свои недостатки: недостатки моральных качеств и недостатки характера. Эти недостатки и слабости были, казалось, присущи ей от рождения; они коренились глубоко, и тут не происходило никаких изменений; мало того, они непрестанно развивались и в конечном счете привели к разрыву и к рубцам в ее личных отношениях с Мао Цзэдуном.

Цзян Цин приехала в Яньань из Шанхая. К тому времени она уже пропиталась, «прокоптилась» современной цивилизацией. Ну, это вовсе необязательно вещь дурная. Ведь у Цзян Цин было желание пойти глубоко в массы рабочих и крестьян, слиться с ними воедино.

Однако же ее зазнайство, заносчивость, стремление выделиться из масс, ее упорное стремление демонстрировать себя и только себя, ее постоянное желание вознести себя над людьми, ее крайний индивидуализм, выражавшийся в том, что она никогда не была способна поставить себя на место другого человека, посмотреть на дело с его точки зрения, – вот все это вместе взятое приводило к тому, что она так никогда, с самого начала и до самого конца, не «слилась в единое целое» ни с кем из обыкновенных людей из масс, и более того, она никогда, с самого начала и до самого конца, так и не сумела слиться в своих чувствах со своим же собственным мужем, с Мао Цзэдуном; их сердца и души не нашли отклика друг у друга.