Великий Мао. «Гений и злодейство»

Мне стало совестно. Мне-то был всего 21 год, а я уже готовился вступить в брак. Мао Аньин был старше меня лет на пять-шесть, а все еще не был женат.

– Да не переживай. Вот выберем момент, когда председатель будет в хорошем настроении, и ты опять поговоришь с ним, – тихо подал я голос.

Когда пришла радостная весть об уничтожении семи вражеских бригад в Восточном Китае, я сказал Аньину:

– Председатель запел арию из пекинской оперы. Иди скорее!

Когда Мао Цзэдун радовался, он любил напевать отрывки арий из пекинских опер. Мао Аньин тут же поспешил в кабинет отца и хотел было поставить его перед свершившимся фактом:

– Па, мы уже подготовились, завтра свадьба.

– Я тебе что, разве не говорил, чтобы ты пока не женился?

– Давай я буду сам решать те вопросы, которые касаются меня лично.

– Кого ты выберешь в жены, это дело твое, тут тебе решать. Но разве тебе решать вопрос о достижении брачного возраста? Нет, эти вопросы следует решать в соответствии с существующим порядком и дисциплиной.

– Да ведь сколько людей женятся, хотя возраст еще не пришел…

– Но ведь для всех ты – сын Мао Цзэдуна! – Мао Цзэдун тяжело опустил руку с карандашом на стол: – Если ты не будешь соблюдать дисциплину, тогда кто же будет ее соблюдать?

Мао Аньин вышел совершенно как в воду опущенный.

Мао Цзэдун тоже разволновался, заговорил сам с собой: «Вот ведь так радостно было на душе, а он половину радости у меня отнял!»

Мао Аньин вернулся к себе в комнату и никак не мог отойти. Он нервничал, возмущался. Он лежал на кровати и рыдал. Никто не мог его успокоить. Командир взвода охраны Янь Чанлинь доложил о происходящем Цзян Цин. Ей, будучи мачехой, было неловко вмешиваться, вступаться. Она боялась трений и противоречий с Мао Цзэдуном. Поэтому Цзян Цин сказала: «Все-таки пусть отец сам его успокаивает». И тогда Янь Чанлинь доложил Мао Цзэдуну.

Мао Цзэдун сильно разгневался, бросил карандаш, большими шагами вышел из комнаты. Я испугался, что он побьет сына, и поспешил пойти вплотную за ним; был готов уговаривать его. Однако Мао Цзэдун даже не вошел в комнату сына. Он встал у дверей и рявкнул. Это было как удар грома. От страха затряслись и Небо, и Земля: «Мао Аньин, ты что это надумал?»

Как только раздался этот голос, как только рявкнул Мао Цзэдун, так рыдавший на постели Мао Аньин тут же присмирел. Он замер, замерли все звуки.

Мао Цзэдун повернулся и пошел. Он так больше ничего и не сказал.

Спустя несколько недель Мао Цзэдун прогуливался за околицей. И тут ему навстречу попался Мао Аньин, который возвращался из соседнего села, куда его посылали «на низовку». Мао Аньин поздоровался с отцом и хотел было улизнуть.

Мао Цзэдун поднял руку и жестом остановил его:

– Ты от меня не прячься. Дошло до тебя, что такое брак?

– Дошло, – сказал Мао Аньин, повесив голову. – Я был не прав.

– А что думает Сыци?

– До нее тоже дошло. Мы с ней уже договорились. Вот встретим следующий Новый год и тогда уж поженимся.

– Вот только теперь ты стал похож на моего сына! – Мао Цзэдун захлопал в ладоши. – Ну, ты иди.

Продолжив прогулку и сделав несколько шагов, Мао Цзэдун вдруг остановился, посмотрел на меня и спросил:

– Скажи вот, Иньцяо, к кому я отношусь более по-родственному: к родному сыну или к вам?

Я подумал и сказал:

– С точки зрения чувств, вы все-таки более по-родственному относитесь к нам.

[…] После начала войны, которая велась под лозунгом «Дадим отпор Америке, окажем помощь Корее», Мао Цзэдун решил послать сына за пределы Китая для участия в боевых действиях. Цзян Цин и некоторые другие товарищи убеждали Мао Цзэдуна отказаться от этого плана, говоря, что Аньин выполняет очень трудную задачу в той организации, где он работает, что трудно будет обойтись там без него, что не нужно ему идти на войну. Мао Цзэдун же высказал в ответ свои соображения, согласно которым его сын непременно должен был пойти воевать. На меня наибольшее и самое глубокое впечатление произвела следующая его фраза: «Он для всех – сын Мао Цзэдуна! Если он не пойдет, то кто же тогда пойдет?»

После гибели Мао Аньина Пэн Дэхуай прислал телеграмму. Е Цзылун с Чжоу Эньлаем и Цзян Цин посоветовались и не стали немедленно сообщать об этом Мао Цзэдуну. И только спустя некоторое время, когда Мао Цзэдун, закончив работу, прибыл на отдых в дом номер один в квартале «Шесть новых домов», Е Цзылун и Цзян Цин доложили об этой новости Мао Цзэдуну.

В этот момент Мао Цзэдун сидел в кресле. Услышав это сообщение, он оторопел, уставился на Цзян Цин и Е Цзылуна, ничего не говоря. Цзян Цин и Е Цзылун не решались снова заговорить об этом, они не осмеливались и успокаивать Мао Цзэдуна; не сговариваясь, они просто склонили головы.

И вот Мао Цзэдун поднял веки, его взгляд начал медленное движение, остановился на сигаретнице, которая стояла на чайном столике. Он потянулся за сигаретой, дважды не смог вытянуть ее из сигаретницы. Я помог ему достать сигарету, потом помог зажечь ее.