Великое Предательство. Казачество во Второй мировой войне

Потом я говорил с Семеном Красновым (уже по возвращении в Берлин). Тот сказал, что в докладе Кравченко, который является очередным донесением о положении, нет ничего особенного, а что Кравченко убрали потому, что в группе Доманова нелады с Мюллером, который стремится возглавить казаков. Идет глухая борьба, и в партии вокруг Мюллера оказались Кравченко и Вертепов.

Вчера в моем присутствии Кравченко был принят генералом [П. Н.] Красновым, который, в довольно резкой форме сказал ему, что отозвал его, так как он не нашел общего языка с Домановым и подсоветскими бывшими казаками. Попытка Кравченко сказать, что не в этом дело, а в излишней подозрительности Доманова, не имела успеха. Краснов сказал ему, что он ничего не сделал для казаков и как пример привел, что казаки не вооружены, не имеют крова, а лошади фуража. Конечно, это абсурдное обвинение, потому что вопрос этот должен двинуться не там, на месте, а здесь, и главная вина в этом не Кравченко, а Главного Управления, и больше всего, самого генерала Краснова, который не может добиться всего, что надо, для казаков.

Кравченко просил оставить его в группе Доманова, хотя бы в роли помощника командира Кубанского полка, но Краснов сказал ему, что это невозможно и что он должен ехать в Леобен для того, чтобы возглавить там формирования кубанцев.

Характерно, что сам Краснов сказал, что Шкуро ему не подчиняется, а в Леобене формирует казаков Шкуро, значит, он и должен назначать там командный состав. Каково же будет положение Кравченко, приехавшего туда без ведома Шкуро. Чудны дела Твои, Господи!

Возвращаюсь к пребыванию моему в Джемоне. Посетил в тот же день, 28 сентября, майора Мюллера. Встретил меня очень любезно при входе в дом. Я сказал, что рад видеть его в благополучном здравии и хорошем настроении. Он ответил, что когда старые боевые товарищи встречаются, то всегда рады, а что у них на душе, никто не знает.

В течение часового разговора я затронул вопрос расквартирования, и почему в Италию прибыли все казаки, а не ушли терцы и ставропольцы в Ингерау. Он ответил, что сам этого не знает. На вопрос, будет ли часть гражданского населения переведена в район Картена (около Виллаха), он ответил, что тамошнее начальство категорически отказалось принять казаков, но потом все же согласилось на прием 5 тысяч человек и, кажется, 500 лошадей.

… После обеда я, в сопровождении Доманова и других офицеров, посетил терско-ставропольцев. Они расположены в крепости Озоппо. По пути перегоняли обоз, перебрасываемый с востока. Крепость Озоппо на плато. Страшный ветер. Говорил с казаками гражданского положения, а потом с 4-м Терско-Ставропольским полком, выстроенным отдельно. Встречали с оркестром. Я обратился с коротким словом, очертив обстановку и призвав казаков к спокойному ожиданию благополучного окончания наших скитаний и мытарств.

Поговорив с людьми, осмотрел расположение. Строевые казаки помещаются под крышей в казармах, из которых многие старинной постройки со сводами. Спят на кроватях в три яруса. Помещений масса, туда немцы не позволяют вселять семейства, но понемногу они вселяются. Если поместить толково, то терско-ставропольцы могут стать под крышу все.

В крепости большой минус, недостаток воды. Там всего один водоем. Второе — узкий выход из крепости в виде длинной и тесной улицы. В случае тревоги или завала дороги, оттуда не выйдешь.

По окончании смотра нас пригласили в собрание, где была приготовлена закуска. Играл оркестр и пел хор. Хор смешанный, хороший.

29 сентября с утра был в военной больнице, итальянской. Там для казаков отведены пять комнат. Больных и раненых в этот день было всего 53 человека, из коих 9 горцев. Два казака в тяжелом состоянии и едва ли выживут.

Большинство раненые. Все выглядят бодро. Особенно радуют старики. В одной палате лежит старик 69-ти лет и тут же мальчик 14-ти лет. Оба говорят, что, как только выздоровеют, то пойдут вновь бить бандитов. Все очень довольны уходом и обращением с ними. В больнице чистота. Казаки высказывали похвалу в адрес врачей.

… Узнал, что вместо Кравченко и. д. начальника штаба назначается войсковой старшина Стаханов. Это совсем невежественный в военном отношении человек, личность которого не установлена. Называет себя уральским казаком, а казак ли, неизвестно. Есть основания в этом сомневаться. Ходят слухи, что он был на службе в НКВД в Ставрополье. Из неизвестно какого чина он накануне смерти Павлова произведен им в есаулы, а примерно через две недели в войсковые старшины генералом Красновым по представлению Доманова.

… День закончился продолжительным разговором с Домановым. Наметили на командование 3-м Кубанским полком полковников Головко или Буряка, на Запасный полк также одного из них.