Великое Предательство. Казачество во Второй мировой войне

Начались по станицам и богослужения. Но немецкое отступление понудило и казаков и их духовных пастырей идти на Запад, в неведомую даль, с надеждой, что хуже, чем в Советской Союзе, нигде быть не может. Отступление из названных областей началось в январе 1943 года.

Шли в одиночку и семьями, вначале малоорганизованным порядком, а потом, по мере удаления от родных краев, стали группироваться и, достигнув Белоруссии, около города Новогрудки, был организован Казачий Стан под командованием Походного атамана полковника С. В. Павлова. Казаки и их семьи были сгруппированы по станицам. Бывшие налицо священники влились в свои станицы. Начались службы.

Здесь выдвинулся в первые ряды о. Василий Григорьев (донец). Он вошел в контакт с епископом Новогрудским Афанасием, организовали из казачьих станиц Казачью епархию, и о. Василий Григорьев был назначен епископом Афанасием уполномоченным по управлению Казачьей епархией.

Пишущий эти строки, не успел доехать до Новогрудок, а влился в 6-ю отдельную сотню, бывшую под командой сотника М. М. А. и находившуюся в городке Дворец. И это было в тот момент, когда Казачий Стан должен был отступать из Белоруссии в Польшу. На этом пути 6-я отдельная сотня влилась в 8-й полк, а затем 8-й полк соединился с 9-м и таким образом составилась бригада.

Длительная остановка была в Польше, три месяца (июль — сентябрь) около городка Здунска Воля. Здесь было собрание всего духовенства и о. Василий Григорьев давал назначения священникам, назначил благочинных, словом, организовал епархию. Организатор о. Василий был хороший.

В сентябре 1944 года из Здунской Воли Казачий Стан был направлен в Северную Италию, в район Джемоны. На всех остановках тяжелого и многострадального пути духовенство совершало богослужения под открытым небом. У кого были святые антиминсы, — совершали литургии, у кого таковых не было, — служили обедницы и молебны.

В районе Джемоны пробыли несколько недель на своих подводах. Здесь, около города Озопо, был убит священник о. Дмитрий Войников (кубанский казак) осколком бомбы. Из Джемоны весь Казачий Стан переселили в район Алессо и Толмеццо. Расселение Казачьего Стана здесь было строго распределено не только по областям, но даже по округам и станицам. Все станицы были размещены по селениям итальянцев. В каждую станицу или округ был назначен священник. Службы совершались в католических костелах.

Так прожили до конца апреля 1945 года. А затем последовал приказ о переселении всего Стана в Восточный Тироль (Австрия). Этот переезд был многотрудный: пришлось брать перевал Альпийского хребта зигзагами 18 километров.

Среди итальянцев нашлись злостные провокаторы. Они говорили, что тяжело гружеными подводами его не взять и, что если до 12 часов ночи кто не перевалит рубикон, то тот будет объявлен военнопленным Италии. Многие этому верили и сбрасывали часть своего, и без того скудного, имущества. А около селения Амара итальянцы совсем загородили горную дорогу и потребовали сдачи всего транспорта и оружия. Казаки, конечно, не согласились. Со стороны итальянцев переговоры (требования) вел молодой ксендз. Он держался дерзко, чем особенно озлобил казаков.

К этому времени подошли юнкера, у которых была пушка. Началась форменная осада.

В короткой, но жаркой перестрелке казаки быстро одержали победу. Были убиты «командиры» итальянцев — тот ксендз, что вел переговоры и его отец (тоже ксендз), а итальянцы разбежались, но они все же жестоко отплатили казакам. В селе Амара до этого был казачий госпиталь. В одном доме было до двух десятков больных казаков. Итальянцы дом заперли, а потом подожгли его. Все больные, находившиеся в этом доме, сгорели. Но весь Стан, затем, беспрепятственно по этой дороге прошел.

В первый день Пасхи (6 мая) почти весь Казачий Стан, перевалив хребет, был около Обердраубурга. Здесь, под елками, мною была совершена Пасхальная Заутреня. А затем, день ото дня, делали небольшие переезды по направлению Лиенца. Достигнув его, расположились по станицам на правом берегу Дравы, а Епархиальное управление — на левом. По всем частям в воскресные и праздничные дни отправлялись службы — литургии или обедницы.

Когда же наступило злополучное 1 июня, то накануне о. Василий через посыльных известил все духовенство, чтобы оно завтра (1 июня) в шесть часов утра (каждый священник) Крестным ходом со своими станицами направлялись бы в лагерь Пеггец для совершения общего богослужения.

На обширной площади лагеря, могущей вместить десяток тысяч человек, был сделан из досок помост для установки на нем престола (одного) и жертвенника (одного) и помещения духовенства.

Богослужение, к нашему удивлению, возглавлял не уполномоченный о. Василий Григорьев, а протоиерей Владимир Н. Отец же Василий пошел в этот исключительный момент в Лиенц «подавать» телеграммы. И когда божественная литургия подходила к трагическому моменту, с помоста было видно, как о. Василий шел из Лиенца по лагерю Пеггец, пробираясь задними ходами за бараками лагеря.