Болезненность процесса медленного, но неумолимого упадка могущества Венеции смягчали лишь огромные богатства Востока, которые Республика Сан-Марко смогла накопить в лагуне. Все благосостояние венецианцев основывалось на контроле над морскими коммуникациями и на потоке товаров с Востока. Поэтому республика изо всех сил стремилась не ссориться с турками, закрывала глаза на нередкие захваты берберийскими пиратами, вассальными Стамбулу, своих кораблей, на то, что турки систематически грабили одну за другой стратегически важные для Венеции территории, несмотря на «выкуп», который городу пришлось платить османам за Кипр, свою самую дальнюю и драгоценную колонию, «подарок» Светлейшей от Катерины Корнаро.
Османская империя, напротив, наращивала силы, не проиграв ни одного значительного морского сражения за предыдущие сто лет. Ее армии уже завоевали остатки восточной половины Римской империи, включая «Новый Рим» – Константинополь. И каждая новая экспансия султаната означала неизбежное столкновение с Серениссимой.
Борьба Венеции с ее извечным врагом длилась почти четыре столетия, периодически вспыхивая и стихая, и завершилась лишь во втором десятилетии XVIII века – с потерей Венецией в последней турецко-венецианской войне Мореи (нынешнего Пелопоннеса) между 1714 и 1718 годами. К тому времени силы противников иссякли, и местное греческое население стало тяготиться властью обеих сторон.
В 60-е годы XVI века на оживленных торговых путях Средиземного моря бесчинствовали алжирские и тунисские пираты: принявшие ислам греки Арудж и Хайреддин Барбаросса, итальянец Улуч Али (Джованни Диониджи) – мы еще встретим его в битве при Лепанто, и албанец Мурат-Реис. Османская империя покровительствовала пиратам, предоставляя свой рынок для сбыта награбленного и прикрывая от карательных экспедиций.
В 1566 году папой римским становится Пий V. Это он убедил католических правителей Средиземноморья объединиться, чтобы остановить османов, создав союз, который они потом назвали Священной лигой. В том же 1566 году на османский престол сел султан Селим II, сын Сулеймана Великолепного. Селим Светловолосый, или Селим Пьяница, воцарился после нескольких эпизодов внутрисемейной резни. Государственными делами при нем руководили, соперничая друг с другом, великий визирь Мехмед Соколлу-паша и влиятельный фаворит Иосиф Наси.
Бартоломео Пассаротти. Портрет Пия V. 1566 год
Португальский марран[17], носивший в Европе имя Жоао Мигеш, Наси был враждебен Венеции, впрочем, взаимно. Он происходил из семьи испанских
В Венеции Совет Десяти дал семейству Наси охранную грамоту: лицензию на создание торговой компании, что было небывалым делом для иностранцев. В 1549 году Наси попросил у ее властей остров для переселения евреев-беженцев, но получил отказ. Между тем его тетка Грасия в ходе семейной тяжбы была заключена в тюрьму, и ее имущество было конфисковано правительством Светлейшей. Наси попросил заступничества у султана, расписав ему преимущества переселения еврейских семей на территорию Османской империи. Сулейман Великолепный, правивший тогда империей, добился освобождения Наси и его родственников из-под ареста, возвращения их имущества ценой 100 тысяч золотых дукатов, внесенных в венецианскую казну, и отъезда в Константинополь. Но Наси сенат запретил въезд на территорию Венеции, включая ее средиземноморские владения, под страхом повешения между двумя колоннами на площади Сан-Марко.
В Стамбуле Наси отказался от своего христианского имени, сделал обрезание и снова взял еврейское имя Иосиф. Со временем он стал фаворитом сына султана Селима. Когда Селим в ходе внутрисемейной резни в 1566 году захватил трон своего покойного отца, за услуги он наградил Наси титулом герцога Наксосского.
В сентябре 1569 года внезапно вспыхнул большой пожар на верфях в венецианском Арсенале. Пороховой склад флота взлетел на воздух, огонь спалил четыре строящиеся галеры, но поползла молва, что погиб весь венецианский флот. Получив это известие, Наси – при поддержке другого фаворита султана, Лалы Мустафы, и вопреки желанию великого визиря Мехмеда Соколлу, самого могущественного человека при дворе,– убедил султана идти на Кипр, упирая на то, что военно-морская мощь владевшей островом Венеции сгорела в огне.