Венские кружева

Вначале они обсуждали дела на плантациях, потом сетовали на нерадивых слуг, на сварливых жен, мечтающих о дорогих нарядах и развлечениях, и после этого затронули финансовый вопрос. Луиза запомнила сумму, которую назвал Ферстель и восклицание его собеседника:

– Да с такими деньжищами можно поселиться в Орлеане на ру Рояль![2] Бросай свою плантацию, Франц, и…

Последние слова утонули в дружном хохоте. Насмеявшись вдоволь, Ферстель сказал:

– Жить на ру Рояль прекрасно, но на плантации жить лучше и приятнее. Мы здесь хозяева, все здесь принадлежит нам. Пусть плантация наша не так велика, но это – наша земля, на которой мы устанавливаем свои законы. А в Орлеане правят банкиры, массоны, игроки, которым нужно подчиняться, кланяться, угождать… Это не по мне. Лучше приезжать в Орлеан для развлечений, – снова хохот.

– Кстати, Франц, ты знаешь, что на Бурбоне открыли новый бордель под звучным названием «Золотой лев»?

– Да, но тише. Не будем обсуждать это здесь…

– О, прости… – дружный хохот.

Луиза, сидевшая за вышиванием, уколола палец. Открылась дверь, в комнату заглянул Ферстель.

– Мы не сильно шумим, дорогая?

– Нет, – сказала она, стараясь на него не смотреть.

– Мы скоро разойдемся, потерпи немного. Послушай Штрауса, чтобы не скучать, – предложил он.

– Спасибо, – она отложила вышивание, завела патефон.

Слушать музыку было приятнее, чем болтовню подвыпивших мужчин. Хотя время от времени дружный смех прорывался и через музыку, раздражая Луизу. Ей казалось, что плантаторы насмехаются над ее молодостью и неопытностью, рассказывают друг другу о любовных похождениях в «Золотом льве»…

– Ты слушаешь меня, Луиза? – голос Ферстеля вернул ее обратно. – Ты слушаешь?

– Да, – она посмотрела на него. – Слушаю…

– Тогда, почему у тебя такой безразличный взгляд? – Ферстель рассердился.

– Я думаю о том, как назвать кружева, – ответила она.

– Тебе незачем об этом думать, – сказал он строго. – Я уже назвал их кружевами Жозефины. Тебе остается лишь рассказать, как они к нам попали. Предыдущая история о сбежавшей жене Наполеона произвела настоящий фурор. Новая история должна принести нам еще больше денег…

Он вошел в комнату, привлек Луизу к себе, поцеловал в лоб:

– Нам нужно много денег, Луиза, много, чтобы мы ни о чем не думали несколько лет.

Она чуть было не выпалила, что обещанная безоблачная жизнь закончилась слишком быстро. Еще и года не прошло, а они снова в долгах, несмотря на то, что денег было немало. Инстинкт самосохранения подсказал ей другие слова.

– Хорошо, Франц, я подумаю о Жозефине. Дай мне пару дней.

– Нет, – поцеловал ее в лоб, рассмеялся. – Не дуй губки, Луиза, я шучу. Думай столько, сколько нужно. Запомни, история должна ошеломить Орлеан.

Он ушел, а она завела патефон, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Но они, как нарочно, вонзались в виски острыми иглами, причиняя боль. Да и музыка успокоения не принесла. Ребенок разбушевался так, что Луизе пришлось позвать горничную. Та покачала головой, сказала:

– Вам не стоит так переживать, госпожа. Прилягте, отдохните, успокойтесь, думайте о хорошем. Не забывайте, что малыш все чествует и переживает вместе с вами. А ему переживания ни к чему. Ему нужны положительные эмоции. У него впереди серьезное испытание – выход в мир, где он будет беззащитным и одиноким.

– Нет, Далия. Мой ребенок не будет одиноким, – в голосе Луизы прозвучал протест. Она рассердилась на служанку, которая думает о чем-то плохом и заставляет ее, Луизу, в это поверить.

– Как может быть одиноким ребенок, у которого есть родители? Как он может быть беззащитным, если мы его будем защищать? – спросила она с вызовом. – На что ты намекаешь, Далия?

– Ни на что, госпожа. Просто так принято говорить, потому что мы рождаемся и умираем в одиночестве, – ответила Далия.

Поняв смысл ее слов, Луиза улыбнулась:

– Все верно. Рождаясь, младенец в одиночку проходит путь из тьмы в свет. А старые люди идут обратным путем. Они уходят из света во тьму. Их никто не сопровождает, никто.

– Еще бы, найдите мне того, кто согласится по доброй воле спуститься в долину смерти? – воскликнула Далия, осеклась, с испугом посмотрела на Луизу.

– Все в порядке, Далия, не волнуйся, – сказала та, ложась в постель.

Далия накрыла ее одеялом, хотела уйти. Луиза остановила ее вопросом.

– Скажи, а Марлен часто оставалась одна?

– Вы хотите знать, изменял ли ей господин Ферстель? – спросила Далия, глядя ей в глаза. Луиза кивнула. – Да, госпожа. Он делал это много раз…

– Какой ужас, – Луиза съежилась. Подступила тошнота.

– Подай мне воды…

– Вы думаете, что он тратит ваши деньги, госпожа? – спросила Далия, протянув ей стакан.

– Да, – ответила Луиза.

– Я узнаю, так ли это, – пообещала Далия. – Мы не дадим вас в обиду. Отдыхайте и ни о чем плохом не думайте. Не забывайте, вы не одна…

– Я помню об этом, – сказала Луиза, закрыв глаза. Ей хотелось поскорее обо всем забыть и погрузиться в сон, чтобы встретиться с молодым офицером в белом мундире…