Венские кружева

Альбертина смотрела на него со свойственной строгой полуулыбкой. Глаза такие глубокие, что можно утонуть. Матиас любил эти черные омуты. Он мог смотреть в них часами, чувствуя, как особая небесная сила перетекает от нее к нему и обратно. Именно этой небесной силы ему сейчас безумно не хватает. Не хватает маминого совета, маминой ласки и нежного голоса. Он не видел маму почти десять лет. Он не знает, где сейчас Альбертина, и от этого сердце разрывается и стонет:

– Мама, мамочка, ма…

Матиас повернул голову и увидел портрет сестры. На нем Иссидора живая, реальная. Она нарочно замерла, чтобы через миг рассмеяться своим звонким заразительным смехом. Ну же, Иссидора, отмирай! Но она молчит, выжидает. Чего она ждет? На кого она смотрит?

– Ваш портрет справа, – сказал Вильгельм.

Матиас повернул голову, вздрогнул, увидев себя в зеркале. Провел рукой по волосам. Зеркало осталось равнодушным к этому движению. Да и белая рубаха с кружевным воротником больше подходила для графских портретов столетней давности.

– Кто вы? – спросил Матиас, глядя в упор на Вильгельма.

– Граф Монтенуово… – и через паузу. – Твой отец…

Они стояли друг против друга и молчали. Матиас силился вспомнить картинки из своего детства, но не мог. Ему было два года, когда их с Иссидорой отправили в приют. Кто отправил? Почему? Тогда они не знали. Они держались за руки и плакали. По прошествии нескольких лет, когда они разыскали Альбертину, она сказала, что все произошло по вине злых людей, которые наказаны сполна. Когда Иссидора спросила об отце, мама сказала, что он граф, что он красивый, умный и очень их любит.

– Придет время, и он нас обязательно отыщет. Обязательно. Мы будем вместе, будем, – сказала она, надев Иссидоре и Матиасу на шею амулеты.

– Любовь шнурочек порвет, – добавила она таинственным шепотом.

Тогда Матиас ничего не понял. А сейчас почувствовал, как шнурок на шее лопнул, словно его перерезали ножом. Матиас прижал руку к груди, чтобы амулет не упал.

– Что с тобой? – Вильгельм подался вперед.

– Мамин амулет, – Матиас вытащил его из-за пазухи, протянул графу.

Тот взял тряпицу, расшитую Альбертиной, прижал к губам и заплакал. Он больше не мог сдерживать своих эмоций. Матиас испугался. Он никогда не видел мужских слез.

– Что с вами? – воскликнул он, сделав шаг.

Вильгельм его слов не расслышал. Он заговорил, желая выплеснуть все, что накопилось в его душе.

– Господи, благодарю тебя за этот подарок. Как я страдал все эти годы… Как мечтал взять в руки хоть что-то, что принадлежало моей незабвенной Альбертине. Я люблю ее всем сердцем. Эта любовь умрет вместе со мной… Вместе… – поднял голову. – Прости мою слабость, Матиас. Мужчина должен быть сильным. Я это знаю, но порой так трудно перебороть себя…

– Трудно, потому что не всегда нужно себя пересиливать, – сказав Матиас, обняв его. – Мама тебя любит, отец… И мы с Иссидорой тебя любим. Мы впитали эту любовь с материнским молоком. Мы с ней росли. Любовь сберегла нас от зла, от необдуманных поступков, от… – осекся, разжал объятия. – Я не знаю, где мама сейчас. Мы не смогли ее найти. Но я чувствую, что она жива.

– Я в это верю, Матиас, – Вильгельм вытер слезы. – Позволишь мне оставить амулет у себя?

– Да, отец…

– Оставайся здесь. Живи со мной, – предложил Вильгельм, взяв Матиаса за руку. – Мы будем вместе писать картины, а потом выставим их в галерее. Я договорился с банкиром, он даст мне свой зимний сад под выставку.

– Заманчивая перспектива, но я пока не готов жить здесь. Я – креол. Свобода для меня важнее всего. Мы привыкли обходиться малым, а здесь слишком много вещей, – сказал Матиас.

– Это не мои вещи. Хозяева просили все оставить на своих местах. Я обещал им это и держу слово, – Вильгельм улыбнулся. – Этот шик произвел неизгладимое впечатление на орлеанскую богему. Банкир с женой теперь не будут есть и спать от зависти. Они могут лопнуть, как мыльные пузыри, пытаясь переплюнуть графа Монтенуово. А он будет жить мечтой о встрече со своей дорогой Альбертиной.

– Я тоже живу мечтой о прекрасной даме, – сознался Матиас.

– Что мешает вам быть вместе? – спросил Вильгельм.

– Она замужем за плантатором и сейчас она не в лучшем положении, – ответил Матиас со вздохом.

– Грустно… – подтвердил Вильгельм.

– Грустно еще и потому, что она молода, а он стар. Он ее не любит. Она это понимает и мечтает вернуться в Европу. Я пообещал ей помочь, но… – Матиас покачал головой. – Теперь я понимаю, что это невозможно.

– Почему? – Вильгельм удивился.

– Билет в Европу стоит очень дорого. Я никогда не смогу заработать столько денег. Даже, если я продам, все, что у меня есть, то…

– Матиас, тебе не нужно ничего продавать, – Вильгельм обнял его. – Ты богат. Ты – сын графа Монтенуово. Все, принадлежащее мне, твое. Сколько нужно денег, скажи.

– Пока нисколько, – сказал он. – Луиза ждет ребенка и никуда поехать не сможет. Но, если честно, я молю Бога, чтобы она не уезжала. Я без нее сойду с ума… Сойду с ума…

– Ты можешь поехать вместе с ней, Матиас.