Венские кружева

Иссидора бросилась ему на шею и разрыдалась так же громко, как некоторое время назад в объятиях брата.

– Жаль, что мамы с нами нет, – сказал Матиас со вздохом. – Жаль…

Зимний сад на ру Рояль

… Подготовка к выставке заняла несколько месяцев, во время которых Матиас писал картины. Работал он в своем маленьком доме, упорно отказываясь переезжать на ру Бельвиль. Все твердил: потом, еще не время.

Граф сдался. Но предложил заключить договор. Если Матиаса назовут лучшим художником Орлеана, он переедет на ру Бельвиль. Матиас согласился, зная, что лучшим художником его не назовут никогда.

Здешняя публика, которую Иссидора назвала зверьем, ни за что не станет рукоплескать человеку из другого сословия. Да, он сын графа. Но рожден он вне брака, и его мать – креолка, служанка, с которой граф развлекался в молодости. Развлечений у богатых мужчин может быть много. Поэтому рукоплескать и кланяться внебрачным детям, нет смысла. Много чести для безродных…

Матиас все это понимал и не строил никаких иллюзий. Главной для него была работа над картинами, которая помогала заглушить страстное желание увидеть Луизу.

Граф Монтенуово занимался организационными вопросами вместе с Терезией Бомбель. Она так увлеклась этой затеей, что не хотела думать и говорить ни о чем, кроме галереи. Зимний сад в доме Бомбелей превратился в салон всех муз. Среди экзотических цветов поставили черный рояль. У фонтана сделали подиум – некое подобие сцены. В стены вмонтировали крюки, на которых будут закреплены картины. Пространство вокруг фонтана заняли кованые столики с изящными витыми ножками. Терезия лично положила на каждый столик белоснежную скатерть, поставила миниатюрную вазочку из матового черного стекла.

Пригласительные билеты, подписанные госпожой Бомбель, разлетелись по адресам за несколько часов. Никого не смутила значительная сумма, которую приходилось выкладывать приглашенным. Бомбель потирал руки, подсчитывал прибыль. Он был доволен.

– Мы сделали правильную ставку. Наше состояние увеличивается с молниеносной быстротой. Люди хотят зрелищ больше, чем хлеба! – воскликнул он. – Мы затеяли прибыльное дельце, Терезия. Я уже распорядился заказать дополнительную партию билетов.

– Это дело не только прибыльное, но и увлекательное, милый, – Терезия прильнула к мужу. – Знаешь, какая мысль пришла мне в голову?

– Мудрой женщине может прийти только мудрая мысль, – сказал он, целуя ее.

– Мы можем устраивать в нашем зимнем саду музыкальные вечера. Мы назовем их королевские встречи у Терезии Бомбель! – заявила она.

– О-о-о-о, – протянул банкир. – Терезия, это прекрасная идея. Это будет наше с тобой детище. Вся прибыль достанется нам. Мы учтем все промахи, которые совершит граф, и сделаем нечто феерическое. Мы сотрем в порошок этого Монтенуово…

– Нет, Рудольф, нам не нужно этого делать, – Терезия вытянула вперед губки. – Пусть граф живет и здравствует. Пусть он будет нашим конкурентом. Это заставит нас быть всегда впереди, добавит куража. Ну, разве я не молодец? Подумай, сколько стоит такая идея?

– Ах, ты лиса, – он погрозил ей пальцем. Достал кошелек. – Передаю свое состояние в надежные руки. Надеюсь, наше новое предприятие будет еще более прибыльным, чем это.

– Я в этом не сомневаюсь, Рудольф, – она поднялась. – Ты же знаешь, что я никогда не останавливаюсь даже перед закрытыми дверями.

– За это я тебя и люблю, Терезия Бомбель…

… В день открытия галереи на ру Рояль было настоящее столпотворение. Экипажи подъезжали и отъезжали, люди выстроились в длинную очередь, которая заканчивалась, где-то за горизонтом. Госпожа Бомбель, одетая в новое платье из венских кружев, наконец-то почувствовала себя королевой. Она гордилась тем, что это уже не балаганное шутовство ежегодного карнавала, а настоящий триумф в ее доме на ру Рояль.

Перезвон колокольчиков возвестил об открытии галереи. Слуги распахнули двери. Первые тридцать гостей вошли в зимний сад Терезии. Дамам преподнесли ледяное вино, а господам – ром из кладовых графа Монтенуово. Гости рассматривали картины, делились впечатлениями. Пианист, сидящий за роялем, негромко наигрывал музыкальные композиции, выбранные хозяйкой специально для сегодняшнего дня. Его игра добавляла таинственности в обстановку, созданную в зимнем саду.

Матиас, одетый в белоснежную рубаху с кружевным воротником и манжетами, выглядывающими из-под рукавов фрака, казался сказочным принцем, явившимся на праздник из прошлого столетия. Он стоял в стороне и наблюдал за гостями со снисходительной полуулыбкой.

Вошедший в галерею Ферстель, направился к нему с возгласом:

– Так вот где вы теперь расписываете потолки!

Все разом обернулись. Картины гостей больше не интересовали. Теперь главным действующим лицом стал плантатор. А он именно этого и хотел. Он подошел к Матиасу, пожал ему руку, по-отечески похлопал по плечу.

– Хвалю, хвалю. Прекрасный выбор…

– Я больше не расписываю потолки, господин Ферстель, – сказал Матиас. – Я пишу на заказ портреты и пейзажи.