Венские кружева

Обезумевший неврастеник побеждал в нем умного, уважаемого всеми человека, хорошего семьянина, каковым Бомбель считался. Он уже давно подумывал о том, что пора Иссидору выгнать, но боялся заговорить с Терезией об этом. Сегодняшняя выходка горничной заставила его принять окончательное решение: Иссидору нужно уничтожить.

Бомбель пошел в кабинет, приказал секретарю привести креолку. Тот вернулся быстро, сказал:

– Она ушла, господин Бомбель.

– Ушла? Кто ей позволил? – Бомбель стукнул кулаком по столу. Секретарь пожал плечами. Не стал пересказывать, как нелестно отозвалась Иссидора о хозяине.

– Ладно, никуда она не денется, погуляет и вернется, – сказал Бомбель, встав из-за стола. – Куда она поехала?

– Не знаю. Я горничными не интересуюсь, – ответил секретарь с улыбкой.

– Вас больше интересует хозяйка, так, Николя? – в голосе Бомбеля прозвучала угроза. Секретарь побледнел.

– И куда же она поехала?

– Я ничего не знаю о планах госпожи Терезии, – выпалил секретарь.

– Бедный мой Николя, она и тебя оставила в дураках, – Бомбель усмехнулся. – Я обожаю Терезию за непредсказуемость. А ты? – выдержал паузу. – Ладно, займемся делами. От Терезии не убудет, если она одарит своим вниманием кого-то, кроме нас.

Николя с удивлением посмотрел на Бомбеля. Он не верил в искренность его слов. Не верил в то, что банкир лишен чувств. Наверняка он затаил злобу на неверную жену и хочет получить доказательство ее вины, выставляя себя этаким простаком, не умеющим ревновать.

– Нет, господин Бомбель, вам не удастся меня перехитрить, – думал Николя, раскладывая перед банкиром бумаги. – Если уж в моей душе бушует пожар ревности, то представляю, каково вам. Мы оба знаем, что Терезия поехала вовсе не к подруге, а к плантатору Ферстелю. Она не скрывала от нас своих намерений. Именно поэтому, мы не имеем права подозревать ее в измене. Она повезла портрет. Что в этом страшного? Для нее – ничего. А для меня, бедного измученного ревностью Николя, не понятно, зачем Терезии новые связи? Что заставляет ее, замужнюю женщину, мать двоих детей, снова и снова бросаться в объятия разных мужчин? Что ею движет? Инстинкт? Но тогда, чем Терезия лучше животных? Только тем, наверно, что она – красивая женщина. Красота прикрывает истинную сущность банкирши. На самом деле она – похотливая самка, – Николя сжал кулаки. – Я ненавижу ее. Ненавижу себя за то, что не могу побороть в себе влечение к этой самке. Я никак не могу понять, почему я люблю Терезию? За что я ее люблю? Зачем я совершаю одну и ту же ошибку? Как избавиться от состояния гипноза, в котором я нахожусь? Как вырваться из цепких когтей Терезии Бомбель? Не знаю…

…Плен страсти Терезии и Ферстеля, длившийся чуть больше недели, завершился неожиданно. На пароход вернулась команда. Пора в обратный путь. Как пора? Зачем возвращаться обратно?

Ферстель погрустнел. Он не желал ни о чем думать. Не хотел больше ничего знать. Молодая жена и ребенок, которого она носила под сердцем, больше его не интересовали. Они ему были не нужны. Мало того, они становились для него обузой, ненужным грузом, который выбрасывают за борт во время шторма. Он с легкостью утопил бы Луизу в Миссисипи, а потом утопился бы сам. Жизнь после жизни его не устраивает. Он хочет одного – облагать Терезией постоянно. Он готов сгореть в огне ее любви, заснуть в ее объятьях и не просыпаться никогда, если им не суждено быть вместе.

Пароход шлепает лопастями по воде, словно колотит по его кровоточащей душе и приказывает:

– Умри, умри, умри…

У Ферстеля нет сил, нет желаний, нет ничего кроме осознания того, что они с Терезией никогда не смогут быть вместе… Она его забудет. Он это знает, чувствует каждой клеточкой тела. Терезия – бабочка – однодневка. Он ее не осуждает, сам был таким до этой встречи, до этого побега в любовь, в жизнь, в безумное наслаждение. Путь обратно равносилен смерти. Смерть – это лучший выход для него. Хотя, звать ее не стоит, все еще может измениться…

Они сойдут на берег. Он вернется домой. Луиза родит сына…

– Нет… – Ферстель сжал кулаки. – Я не желаю видеть эту ангельскую улыбку, она меня выбешивает. Каждый раз, когда я ее вижу, мне хочется схватиться за оружие и прострелить череп этой глупой австриячке. Я ненавижу Луизу, ненавижу так, словно она виновата во всех моих злоключениях…

– Мой милый Франц, ты сегодня на себя не похож, – Терезия прильнула к нему всем телом. – Где огонь? Где страсть? Где сила? Постой, дай угадаю, о чем ты сейчас думаешь, – поцеловала его в губы. – Да. Все мысли твои о любви. Угадала?

– Нет, – ответил он холодно. – Я думаю о смерти, Терезия.