Венские кружева

– Граф, вы поражаете меня с каждой минутой все сильней! – воскликнула она. – Взгляните, господа! Это невероятно… Уверяю вас, что граф никогда не видел наших детей. Никогда…

– Я подтверждаю слова жены, – Бомбель сделал шаг вперед. – На наших глазах происходит чудо, господа. Браво!

У столика выстроилась длинная очередь. Всем хотелось получить на память автограф графа Монтенуово…

Далеко за полночь, когда гости разошлись, Бомбель посчитал прибыль и забрал себе больше половины. Он решил, что так будет правильно. Картины выставляются в его доме. Его слуги заботятся о гостях, наводят порядок в доме и в саду. Они с Терезией создали художнику отличную клиентскую базу, обеспечили графа работой на всю оставшуюся жизнь. Такая неоценимая помощь должна быть хорошо оплачена. Значит, он все сделал верно, забрав большую часть себе.

Затраты графа Бомбель в расчет не брал. Зачем задаваться вопросом, сколько стоит ром и вино, привезенные графом. А про кисти, краски, подрамники, холсты пусть думают те, кто занимается художествами. Банкиру это все не интересно. Для него главное – деньги…

Жизнь или смерть

… Как и обещала Терезия Бомбель, через неделю к дому Ферстеля подъехал экипаж. Слуги внесли портрет. Плантатор засуетился, подыскивая для него подходящее место. Решил пока оставить портрет на столе, разделяющем пополам большое зеркало.

– Ну, и где ваша хваленая роспись? – спросила Терезия.

Она решила сделать Ферстелю приятный сюрприз и поднялась в дом чуть позже слуг с портретом. Плантатор вздрогнул, услышав ее голос. Повернулся.

– Госпожа Терезия… рад…

– У вас хороший дом. Скромно, но не лишено вкуса, – она протянула руку для поцелуя. – Покажите мне роспись. Я должна узнать, с чего начинал наш маленький Анджалеоне.

– Прошу вас, госпожа Терезия. Работа Матиаса в той комнате, – Ферстель взял банкиршу под локоток.

Она отдернула руку, сказала резко:

– Это вы подговорили мальчишку написать мой портрет?

– Да, – соврал Ферстель. – Но вначале я заказал ему два других женских портрета, чтобы убедиться в его мастерстве.

– Не ожидала, что вы – любитель женщин, Ферстель, – Терезия рассердилась. И сколько же их у вас было?

– Много. Хотите узнать о каждой? – в глазах огонь раздражения. Оба на взводе. Битва не закончится до последнего удара. Жизнь или смерть…

– Мне достаточно взглянуть на тех двух, чтобы все понять и сделать выводы.

– Смотрите, – он распахнул дверь.

Тонкие шторы вздрогнули от сквозняка, ворвавшегося внутрь. Терезия вошла в пустую комнату, пахнущую краской, подняла голову. Лицо Ферстеля, написанное на синем фоне, показалось ей особенно прекрасным. Он смотрел ей прямо в сердце своим выразительным демоническим взглядом. Еще миг, и их губы сольются в страстном поцелуе. Неведомая сила влечет ее вверх…

Чтобы избавиться от наваждения, Терезия повернула голову влево и столкнулась взглядом с грустными глазами темноволосой женщины, окруженной цветами. Терезия поняла, что эта дама знает секрет жизни и смерти. Больше смерти, чем жизни, поэтому смотрит она вниз сочувственно нежно. В этом образе заключено всепрощение. И еще – быстротечность времени, разрушающего все людские мечты…

Портрет, написанный слева, был полон радости и счастливого неведения. Рыжеволосый ангелок с припухшими детскими губками смотрел на мир широко раскрытыми глазами. Ему еще не ведомы страсти и злоключения, уготованные судьбой. Любовь струится из этих глаз и заполняет пространство комнаты, заставляя поверить в чудо.

Терезия почувствовала, как внутри что-то звякнуло, и по телу разлилось блаженство, которое сделало ее другим человеком. Терезия поняла, что ей ничего не нужно, кроме способности любить и дарить свою любовь так же, как делает это рыжеволосый ангел, окруженный белоснежным облаком цветущего жасмина.

Терезия закрыла лицо ладонями, чтобы спрятать возникшие чувства под маской надменной суровости. Опустила голову. Решила, что не стоит выдавать себя. Она – госпожа Бомбель, жена банкира, самая богатая женщина в Орлеане должна вести себя по-королевски. К тому же она – тигрица, готовая к сражению. Прочь сантименты. Чувственность ни к чему хорошему не приведет. Ее нужно немедленно заменить бесчувственностью. Убрала руки от лица, спросила, не глядя на Ферстеля:

– Чьи это портреты?

– Слева – Марлен – моя первая жена. Она умерла десять лет назад. А справа – Луиза, внучатая племянница Жозефины, – сказал Ферстель.

– У вас такая юная жена? – Терезия повернула голову, чтобы убедиться, что плантатор не лжет.

– Не такая уж юная, – он улыбнулся. – Луизе тридцать лет.

– Я хочу на нее взглянуть. Познакомьте нас, – потребовала Терезия.

– Луиза сейчас не готова к встречам, мадам, – Ферстель нахмурился. Ему не хотелось выполнять просьбу банкирши. Ни к чему ей смотреть на Луизу.

– Какой вздор, – Терезия стукнула его веером по руке. – Что значит – не готова?

– Она беременна. Доктор прописал ей постельный режим, – сказал Ферстель.