Вермахт против евреев. Война на уничтожение

В источниках, введенных в научный оборот Ароном Шнеером, зафиксированы многочисленные случаи добровольного участия солдат и офицеров вермахта в казнях советских евреев, зверских пытках и издевательствах над ними. Немецкие военнослужащие давили советских военнопленных-евреев танками, отрезали носы, половые органы, выкалывали глаза, отрубали конечности и головы, проламывали черепа, вспарывали животы, вырезали на теле звезды Давида или пятиконечные звезды[478]. Капитан Красной армии Владимир Иосифович Бондарец вспоминал, как в июле 1942 года пожилой обер-лейтенант – комендант лагеря военнопленных в Проскурове лично выявлял евреев среди пленных офицеров и получал садистское удовольствие, когда натравил на одного из них овчарку, «бегал вокруг, сипло хохотал и рукоятью хлыста бил пленного по голове и рукам»[479].

Большинство солдат гитлеровской армии смотрело на мир именно так, как этого добивалась нацистская пропаганда. В соответствии с широко распространенными представлениями «жизненное пространство» на востоке было пограничной территорией, на которой возможно все – колонии для немцев, эксплуатация подневольного труда, безграничное обогащение, охота на людей в качестве развлечения. Эти образы пограничной территории распространялись в художественной литературе и кинематографе о приключениях на Диком Западе. Многие солдаты в юности зачитывались приключенческими романами Карла Мая, в которых храбрые ковбои сражаются против «диких» индейцев и отважные первопроходцы осваивают новые, неизвестные земли. Многие смотрели фильмы о «недочеловеках» в Африке и художественную киноленту «Император Калифорнии». Разумеется, они не знали о высказывании Гитлера, что восток следует «германизировать… через иммиграцию немцев и смотреть на коренных жителей, как на краснокожих»[480], но их убеждения сформировались под влиянием тех же культурных продуктов, что и взгляды нацистского вождя.

С первых дней войны солдаты были уверены, что «мировое еврейство» финансирует войну против Германии и наживается на ней. «Эти подлецы устраивают все, что направлено против Германии. Типичный пример – покушение на нашего фюрера, – писал один унтер-офицер, имея в виду неудачное покушение на Гитлера Георга Эльзера, совершенное в Мюнхене 8 ноября 1939 года. – На этот раз нашему противнику больше не удастся вызвать распад внутри страны».

В письме немецкого ефрейтора из Голландии, отправленном в августе 1940 года, содержится целая нацистская философия истории в популярном пересказе. Кроме того, оно показывает, что разработанные в это время верхушкой Тре тьего рейха планы выселения евреев из Европы были известны многим обычным немцам и получили их одобрение: «Еврей, сколько его помнит человечество, всегда был несчастьем для европейской земли. Исторически документально установлено, что с первого проникновения еврея и его религии в Европу европейские народы воюют друг с другом… Им удалось нарушить мир во всем мире, и сегодня, только через 2 000 лет после этого, существует действительное противодействие, которое опять сделает Европу Европой, а Германию – империей всех немцев германского происхождения. Хотелось бы, чтобы они, евреи… почтили своим визитом другую часть Земли. В Европе с этим покончено, Азия открыта для них, ведь это их настоящая родина, там нечего больше добиваться жульничеством, то есть еще остаются Африка, Австралия и Америка. Африка будет для них слишком «варварской», Австралия – слишком маленькой, следовательно, остается Америка. Если они действительно выберут путь туда, мы можем счастливо похвалить себя и с нами всех европейцев, что избавились от них. Напротив, в Америке скоро поймут, что за счастье пришло в страну с этим народом. Может, это продлится еще 2 000 лет, может, меньше, но, вероятно, больше. Во всяком случае, они в Америке могут делать политику столько, сколько они хотят, а миру в Европе они никогда больше не помешают».

Соответственным было и отношение массы захватчиков к еврейскому населению в Польше и странах Западной Европы. Это отношение определялось не поведением граждан оккупированных стран, а воспитанием и идеологической обработкой военнослужащих. С первых дней войны фигуры евреев, «замотанные в лохмотья, грязные, засаленные», «удивленные и назойливые субъекты» в кафтанах, с бородами, «подлым взглядом, хитрыми вопросами и ужимками», улицы и жилища польских городов, «такие же грязные и неопрятные, как и эти евреи», квартиры, напоминающие норы, создавали соответствующее настроение. Солдаты писали об увиденном ими «отвратительном зрелище», о том, что евреи («сволочи», «вонючие евреи», «преступный сброд», «преступные рожи») в Польше являются «преобладающим элементом». В еврейских магазинах все неаппетитное и нечистое, безумно дорогое. Одним словом, «настоящие евреи» оказались, по мнению солдат, «еще хуже, чем их описывают в «Штюрмере». Неприязнь и отвращение переносились с евреев на все польское население, которое «заражено и сплошь грязное».