Вермахт против евреев. Война на уничтожение

«Богохульную» Россию немцы считали главным врагом. Здесь господствует «безбожная» власть, а солдаты разбитых частей стреляют из засады. Впрочем, все покушения и саботаж, виновники которых не были найдены, с готовностью приписывались «проклятым евреям», отождествляемым с «окаянными большевиками». Некоторые военнослужащие прямо пишут о еврейской, большевистской жестокости, приписывают евреям зверства, совершенные советскими властями над немецкими военнопленными, местными этническими немцами и украинцами. Евреи, проживающие в «вонючих разбойничьих логовах», рассадниках эпидемий, сравнивались с ведьмами и колдунами. Этим «бестиям», «нахальным парням», «наглым рожам», «отродью», «отребью», «сброду», «мерзавцам», «сволочам», «ужасным тварям», «гиенам», «выродкам» и т. п. приписывались отвращение к труду и стремление к мировому господству. «Искоренение всех евреев» представлялось многим солдатам главной задачей, с решением которой связывались скорое окончание войны и возвращение домой. Такой взгляд на мир позволял солдатам без стеснения, подробно, со злостью и иногда с иронией описывать сцены расправ над евреями и подчеркивать свое участие в них: «У нас, немцев, нет оснований гуманно обходиться с этими креатурами. Поэтому сейчас они стóят не больше, чем у нас собака. Нам, солдатам, это понятно». Собственная жестокость обосновывалась опасением за судьбу Германии, а также настроениями местных жителей, которые ждут «освобождения». К издевательствам над евреями они призывали и своих близких на родине. Некоторые были настолько проникнуты нацистской пропагандой, что в своих письмах наизусть цитировали «пророчество» Гитлера о судьбе еврейства в Европе в случае начала мировой войны. Солдаты были убеждены не только в том, что война против Советского Союза – война двух непримиримых мировоззрений, но и в том, что это противостояние непременно будет выиграно Германией. Большинство считало, что боевые действия будут закончены уже летом 1941 года[482].

Письма 1942 года уже не излучают того оптимизма, который был характерен для солдат в начале Восточной кампании. Однако оценки еврейского народа, его роли в советском государстве и обществе не отличаются от высказываний предыдущего года. Солдаты пишут, что евреи рассматривали русский народ как рабочий скот, низкий уровень жизни населения приписывался еврейскому гнету. В противоположность этому «еврейский сброд и его приспешники жили в больших многоэтажных домах со всем комфортом», а теперь еврейские комиссары буквально гонят советские войска на борьбу с вермахтом. Солдаты видели свою главную задачу в освобождении мира от «этой еврейской заразы» и считали сталинский режим центром «еврейского большевизма», а СССР – корнем зла, который надо непременно вырвать. «Искоренение и уничтожение (евреев) единственно уместны, и мы надеемся, что недалек тот час, когда последний выроет себе свою собственную могилу», – писал один унтер-офицер в сентябре 1942 года. Фельдфебель маршевого батальона, прибывшего в декабре 1942 года в Украину, обратил внимание не только на прекрасных украинских девушек, но и на разорение церквей и отсутствие эстетических форм у построек советского периода. Он делал вывод о том, что «для еврейства есть только одно – уничтожение… Я уверен, что всеми руководителями всех учреждений были евреи. Их вина настолько огромна, вызванное ими страдание безмерно, а их убийства – дьявольские. Они могут быть отмщены только их уничтожением. Раньше я отвергал такой способ как аморальный. Но после увиденного мной советского рая я сам больше не знаю другого решения. В этом восточном еврействе живут отбросы любого преступного мира, и неповторимость нашей миссии мне понятна»[483].