Вермахт против евреев. Война на уничтожение

Именно офицеры этой группы демонстрировали полную поддержку антисемитских мероприятий оккупационных властей не по прагматическим, а по идеологическим мотивам. Например, в конце февраля 1942 года лейтенант одной из артиллерийских частей писал домой, что нынешняя война в корне отличается от войн прошлого, когда «кавалеры» вели сражения за некие территории. Для немцев «речь идет о приобретении Европы… о мировом еврейском влиянии, которое противопоставляет нашему решению еврейского вопроса уничтожение немецкого народа». Это придает нынешней войне характер религиозной войны, войны за веру, результатом которой будет не компромисс, а «только полное уничтожение». А несколько месяцев спустя капитан другой артиллерийской части, находившейся во Франции, удивлялся «непросвещенности» французов, которые не стесняются общаться с евреями, носящими желтую звезду. Он выражал надежду на то, что «однажды Франция прозреет»[464].

Другой офицер, капитан медицинской службы, писал в июне 1941 года из Польши, что «множество евреев, которые носят нарукавные повязки, копошатся в грязи вокруг… По лицам их можно безошибочно узнать и без нарукавных повязок». Несколько иные наблюдения сделал в это же время лейтенант 714-й пехотной дивизии в Банате. Однако и здесь преобладает полное одобрение оккупационной политики, пренебрежение нормами морали и международного права: «Иногда евреи могут вызвать жалость. Они еще суетятся здесь во множестве. Удивительно, что я до сих пор не встретил ни одного еврея по расе. Внешне их здесь нельзя отличить от арийцев. В деревнях этот сброд привлекается к земляным работам. По утрам этот балласт должен вставать в строй и в один голос твердить изречение: «Мы не имеем никакого понятия о могуществе и силе Германии!». Как полагается, не правда ли? Мы еще воспитаем в этой банде дисциплину… Впрочем, мы пользуемся авторитетом и любимы всеми, будь то немцы, венгры, сербы или румыны». Капитан одной из охранных дивизий, расположенных в Польше, рассказывал в июле 1941 года в письме домой, что город «кишит евреями». Евреи не только ремонтируют воинские автомобили, но и заняты ремонтом его квартиры. При этом он не стеснялся упоминать о том, что был готов применить к ним оружие и считал этих людей «злой помесью, грязной и бесцеремонной, как кошачье дерьмо»[465].

В это же время один немецкий лейтенант удивлялся, что в Венгрии «вокруг нас, немцев», «крутится» множество евреев. Называя их сбродом, он убежденно воспроизводил стереотипы нацистской пропаганды: «А в Венгрии (дела обстоят) совершенно наоборот. Здесь этот народ в известной мере все еще является представителем нации. Они задают тон, потому что у них все деньги. Хотя создали два закона, подобные Нюрнбергским, но все это еще не приносит никакой пользы. Это показалось мне чуждым вчера, когда я в плавательном бассейне обнаружил многих этих еврейских дельцов. Но и Венгрия однажды будет освобождена от них. Как говорят в народе, невестка Хорти – еврейка». А инженер миссии германских сухопутных войск в Румынии, тоже удивлявшийся, что евреи чувствуют себя в этой стране довольно свободно, предлагал научить румын правильно обращаться с евреями, способными «на всякое свинство»[466].

Журнал «Der Stürmer» тиражирует образ еврея-врага. «Политик»

Журнал «Der Stürmer» тиражирует образ еврея-врага. «Раввин». «Маклер»

Журнал «Der Stürmer» тиражирует образ еврея-врага. «Попрошайка». «Лоточник»

Журнал «Der Stürmer» тиражирует образ еврея-врага. «Мясник»

Журнал «Der Stürmer» тиражирует образ еврея-врага. «Вор»

Журнал «Der Stürmer» тиражирует образ еврея-врага. «Пресса». «Адвокат»

Офицеры и военные чиновники не стеснялись употреблять в своих письмах такие эпитеты, как «еврейские свиньи», «висельники», «всемирная зараза», «подонки», «бич человечества». Им приписывались такие качества, как лень и умение работать только под строжайшим надзором. Некоторые офицеры и военные чиновники хвалились тем, что под своим командованием «поучили» евреев работать «против плутократии и, по иронии судьбы, против мирового еврейства». Евреям (особенно врачам, хирургам) вкупе с большевиками приписывались массовые убийства людей, казни немецких военнопленных, разрушение целых городов. Желтые звезды, нашитые у евреев на груди и спине, офицеры с издевкой называли «Пур ле семит», намекая на одну из высших наград Германии – орден «Пур ле мерит» («За заслуги»). Нередко офицеры указывали на сходство внешнего облика и поведения евреев с образами, созданными антисемитской газетой «Der Stürmer». Закономерно, что под влиянием антисемитской пропаганды врач из штаба 18-го горнострелкового корпуса с удивлением писал в октябре 1941 года из Белграда, что в Сербии евреи «выглядят вовсе не по-еврейски, а так же, как и остальные люди»[467].