Вермахт против евреев. Война на уничтожение

В январе 1942 года в Дижоне и Париже были совершены покушения и диверсии, на которые оккупационные власти реагировали расстрелами евреев и коммунистов (20 человек, которым уже были вынесены смертные приговоры за совершенные ими преступления), а также интернированием евреев и коммунистов (100 человек) в концентрационном лагере Компьен для последующей отправки в лагеря уничтожения[411].

Наконец, 15 января 1942 года Штюльпнагель предпринял последнюю попытку склонить Гитлера и Кейтеля к уступкам: «Зная общее положение и воздействие таких жестких мероприятий на все население и наше отношение к Франции… я больше не могу ни соединять с совестью массовые расстрелы, ни нести ответственность перед историей». Он указывал, что больше нет возможности проводить аресты евреев и коммунистов, так как уже было арестовано около 10 000 евреев и 3 500 коммунистов, а лагеря переполнены. Тем самым действенные мероприятия возмездия ставятся под вопрос: «В отдельных случаях отправка известного числа уже интернированных коммунистов и евреев в Германию или на восток, поскольку она осуществима с точки зрения транспорта, соответствует потребностям обеспечения безопасности. Безусловно, такое мероприятие окажет на всех сильное воздействие». Но Гитлер и Кейтель остались при своем мнении. Хотя они согласились с предложением Штюльпнагеля о массовых депортациях на восток или в Германию, но не вместо расстрелов заложников, а дополнительно к ним. Штюльпнагель подал прошение об отставке и вторично обосновал его в частном письме к Кейтелю: «Я думал осуществить, конечно же, необходимую месть за покушения на военнослужащих германского вермахта другим путем, то есть ограниченными экзекуциями, но прежде всего вывозом больших масс евреев и коммунистов на восток, который, как мне известно, действует на французское население более устрашающе, чем эти массовые расстрелы, которых они не понимают»[412].

При его преемнике Карле Генрихе фон Штюльпнагеле, лишившемся командования 17-й армией на Восточном фронте во время зимнего кризиса вермахта, продолжились расстрелы заложников – евреев и коммунистов в ответ на акты покушений и диверсий, а также поставлены на постоянную основу депортации евреев из Франции в лагеря уничтожения. Первый транспорт с 1 112 евреями направился из Компьена в Аушвиц 24 марта 1942 года. В апреле появился приказ Гитлера, предписывавший в качестве мести за покушение, кроме расстрела некоторого числа заложников, передавать рейхсфюреру СС и шефу германской полиции 500 коммунистов и евреев для депортации на восток. С этого момента расстрелы и депортации проходили автоматически: 18 апреля – 24 расстрела и 1 000 депортаций, 24 апреля – 10 и 500, 28 апреля – 1 и 500, 5 мая – 28 и 500, 7 мая – 20 и 500. В целом до 31 мая 1942 года были приговорены к расстрелу 993 (фактически расстрелян 471) и депортированы около 6 тысяч человек[413].

Хотя железные дороги были перегружены, военная администрация в лице начальника отдела железнодорожного транспорта на западе генерал-лейтенанта О. Коля не только предоставила Даннекеру подвижной состав и локомотивы, но и отнесла расходы на их движение до границ Франции на счет вермахта. СД оставалось только оплатить проезд этих составов от французской границы до Аушвица. С 1 августа 1942 года по указанию Гиммлера начался систематический вывоз евреев для уничтожения, причем выбор жертв осуществляли органы военной оккупации. Поначалу «акция» маскировалась как вывоз на работы, но позднее отправке в лагеря уничтожения подверглись и неработоспособные евреи. Только за полтора месяца на восток, то есть в лагеря смерти, были направлены 10 тысяч человек. Правда, оккупанты не тронули британских, американских и итальянских подданных. Кроме того, около 4 тысяч бельгийских и 500 французских евреев в сфере главной полевой комендатуры Лилля использовались на строительных работах в Северной Франции и тоже избежали отправки в лагеря. Слухи о судьбе депортированных вызвали панику: многие евреи безуспешно пытались укрыться на юге Франции, другие женились или пытались получить бельгийское гражданство, но такие браки считались недействительными. Отметим, что эвакуация не вызвала протеста бельгийцев, так как 9/10 бельгийских евреев были эмигрантами. Представители бельгийского министерства юстиции и других учреждений в беседах с представителями военного командующего подчеркивали, что будут защищать только собственных граждан. В результате нацистами было уничтожено около 75 тысяч французских и 15 тысяч бельгийских евреев[414].