Вермахт против евреев. Война на уничтожение

В это время соединения партизан и четников контролировали большую часть территории страны, за исключением городов. Четыре расположенные в Сербии пехотные дивизии двухполкового состава были сформированы для задач оккупации, в каждой из них было около 6 тысяч человек, как правило, старше 30 лет, не имевших боевого опыта и не прошедших боевой подготовки, за исключением стрелковых упражнений. Некоторые унтер-офицеры этих дивизий никогда не были на действительной службе, а офицерский корпус состоял только из офицеров запаса. В помощь им были приданы 6 батальонов резервистов. Хотя в этих частях и соединениях служило непропорционально много уроженцев Австрии (Восточной марки), которые не могли простить сербам поражения в Первой мировой войне и считали их могильщиками австро-венгерской монархии, вермахт оказался несостоятельным в контрпартизанской войне. Боевой дух войск был поколеблен многочисленными оперативными неудачами, а престиж германской армии на этом второстепенном театре военных действий подорван.[428].

Так как борьба с партизанами с военной точки зрения оказалась безнадежной, главным методом борьбы с противником становились казни заложников. Первыми жертвами этой политики стали евреи и мнимые коммунисты. Как пишет австрийский историк Вальтер Маношек, Беме использовал предоставленную ему полноту власти в качестве индульгенции на массовые убийства. В одном из своих ежедневных приказов новый командующий убеждал солдат, что «из-за коварства сербов, мужчин и женщин, пролились потоки немецкой крови», и призывал их считать себя «мстителями за убийства». Поначалу Беме настаивал на депортации уже интернированных в лагеря евреев, чтобы освободить место для 10 тысяч сербских граждан, которых предполагалось арестовать как заложников. Но вскоре генерал понял, что можно расстреливать уже задержанных евреев и цыган. Когда 2 октября в результате взрыва автомобильной колонны погиб 21 немецкий солдат, Беме приказал расстрелять 2 100 заложников из лагерей Шабац и Белград, причем впервые проводить казнь должны были сами пострадавшие – 342-я дивизия в Шабаце и 449-е отделение военной связи в Белграде. В докладе СД сообщалось об этом так: «Экзекуция будет производиться вермахтом. Задача полиции безопасности состоит только в том, чтобы предоставить необходимое количество. 805 евреев и цыган будут взяты из лагеря в Шабаце, остальные – из еврейского транзитного лагеря Белграда». При этом солдатам предстояло расстреливать своих соотечественников, ведь в импровизированном концлагере под открытым небом в Шабаце находились почти исключительно люди из «транспорта Кладово» – группа более чем из тысячи евреев и евреек из Австрии, Берлина, Данцига и Чехословакии. В конце 1939 года они выехали в Палестину, но были задержаны в Югославии. Ничего общего с борьбой сербских партизан они не имели[429].

Массовые казни не привели к желаемой цели. 6 октября 1941 года административный штаб при командующем в Сербии констатировал: «Немедленные мероприятия возмездия за акты саботажа по отношению к германскому вермахту, в ходе которых до конца августа было расстреляно или публично повешено в целом около 1 000 коммунистов и евреев, были сожжены дома бандитов и даже целая деревня, не смогли остановить постоянный рост вооруженного восстания»[430].

10 октября Беме издал приказ «Подавление коммунистического повстанческого движения», который ознаменовал начало систематического уничтожения вермахтом мужчин-евреев и неоседлых цыган. «В Сербии на основе «балканского менталитета» и широкого распространения коммунистического и повстанческого движения, которое маскируется под национальное, необходимо исполнять приказы ОКВ в самой строгой форме, – писал Беме. – Быстрое и безжалостное подавление сербского восстания – значительный вклад в окончательную победу Германии… Во всех гарнизонах Сербии надлежит внезапно арестовать и содержать как заложников всех коммунистов, всех подозреваемых в принадлежности к коммунистам, всех евреев, определенное число националистически и демократически настроенных жителей. Этих заложников и население надо уведомить о том, что при нападениях на немецких солдат или на фольксдойче эти заложники будут расстреляны. За каждого убитого немецкого солдата или фольксдойче – 100 заложников, за раненого – 50». Команды для экзекуций составлялись большей частью из солдат тех подразделений, которые понесли потери в боях с партизанами и рассматривали массовые казни евреев и цыган как легитимную форму борьбы. Многочисленные свидетельские показания подтверждают, что экзекуционные команды состояли из добровольцев. Когда один солдат вернулся в Белград из отпуска, сослуживцы встретили его вопросом: «Пойдешь с нами расстреливать евреев?»[431]